Время подходило к трем ночи, было холодно и тоскливо, хотелось спать - korshu.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Время подходило к трем ночи, было холодно и тоскливо, хотелось спать - страница №1/11


Хуторная Елена
Держи меня за руку

Hold me by the hand,

kiss me,

touch me…

love me.
With love and gratitude,

H. H.

Время подходило к трем ночи, было холодно и тоскливо, хотелось спать. Однокурсники, которые до сих пор оставались в ночном клубе, уже почти не танцевали, жались по углам, ежась, вытягивали остатки джин-тоника из жестяных банок, кто-то пошатываясь бродил от стены к стене, бороздя ботинками пол, усыпанный новогодним конфетти и серпантином, кто-то откровенно спал, скрючившись на составленных вместе стульях. Аня уже давно уехала бы домой, если бы не весть от более предприимчивых одногруппниц, сходивших все-таки в соседнюю гостиницу, где был работающий телефон, что такси в это время вызвать невозможно, причем машин не будет ближайшие два-три часа. Метро уже было закрыто, транспорт не ходил, как добираться домой, никто не знал.

- Хочу домой, - сказала Вика, еще больше, чем Аня, замерзшая в своем шелковом без рукавов платье.

На семинарах она демонстрировала гораздо большую находчивость, умея заработать высшую оценку, полагаясь лишь на обрывки знаний, схваченных на лекциях, и логику, безупречно увязывающую друг с другом разрозненные факты, – здесь же окончательно сникла и ждала, что именно Аня найдет выход из сложившейся ситуации.

Выходов было два: ждать до утра или попробовать выйти на дорогу в надежде обнаружить там хоть какой-нибудь транспорт. До утра оставалось еще три часа, и ждать столько не было сил. Аня и Вика забрали из гардероба свою одежду и вышли из клуба.

На улицах – ни души, ни одного такси, ни запоздалого троллейбуса, ни одного самого завалящего автомобильчика.

- Может, хотя бы метро открыто? – предположила Вика.

Было минус тридцать пять - не меньше. Через воздух, казалось, приходилось продираться – такой он был колючий и едкий. Тепла, которое было порядком растрачено еще в клубе, и вовсе не осталось уже через пару минут, до станции метро еще было топать и топать, но возвращаться назад казалось еще более безнадежной затеей.

Метро оказалось закрыто.

Подруги поозирались вокруг, потоптались на месте.

- Что толку стоять? – сказала Аня. – Пойдем.

И они пошли через мост.

Расстояние, которое на автобусе можно было преодолеть за несколько незаметных минут, сейчас казалось просто бесконечным. Где-то далеко внизу тускло светилась снежная пропасть, которая казалась бескрайней, если смотреть на нее через перила.

- Не смотри вниз, - в который раз одернула Вика Аню.

Аня отвернулась от реки, но все равно то и дело невольно скашивала глаза вниз. Потом смотрела, сколько им еще предстояло пройти. Пока позади оставалась лишь меньше трети пути. Снова прикрывала рот и нос варежкой и, испуская белые струи пара, вившиеся вокруг лица, продолжала шагать вперед.

Сзади раздался шум мотора.

Наверное, нужно проголосовать, чтобы автомобиль остановился, подумала Аня, но даже в такой мороз, глубокой ночью, на бесконечном в обе стороны мосту, сработала давняя мамина установка, что садиться в машины к незнакомым мужчинам категорически возбраняется. Непонятно, что двигало Викой, но руки она тоже не подняла.

Уже проехав мимо девчонок, машина остановилась сама.

В то время иномарки только-только начали появляться в городе, но даже среди них остановившаяся машина казалась диковинкой: темно-синий пикап, на кузове которого сзади большими белыми буквами было написано «Toyota». До сих пор Аня видела такие только на фотографиях в каталогах.

Пикап сдал назад, открылось окно, и довольно улыбающееся лицо с румянцем, проступавшим даже сквозь смуглость кожи, весело сказало:

- Забирайтесь! Околеете же тут!

Аня собиралась вежливо отказаться, но Вика уже потянулась к дверной ручке, правда, не смогла с ней справиться, и Ане пришлось ей помочь. После этого уже вроде и не оставалось другого выхода, кроме как сесть в машину, тем более что из ее салона уже пахнуло блаженным теплом.

Заднее сидение было чуть выше, чем переднее, твердое как лавка, и Аня вдруг пожалела, что ей, раз уж оказалась по случаю в такой машине, не довелось проехаться по-человечески, на передних мягких креслах, в одном из которых со всеми удобствами устроился их жизнерадостный водитель.

- Взвейтесь кострами, синие ночи, - вдруг бодро грянул он низким с хрипотцой голосом, - мы пионеры, дети рабочих!…

Аня вздрогнула и с удивлением посмотрела на него, Вика, будто ничего не заметив, продолжала следить за тем, как перемерзшая дорога стелется под капот.

- А что, девчонки, хорошее у вас настроение? – спросил он, быстро обернувшись назад. – Новый год же, наверное, отмечали? У меня вот просто отличное! Так замечательно сходили с друзьями в баню!

- Заметно, - отозвалась Аня.

- Да ладно тебе! Чего бурчишь? Don’t worry, be happy!

- Ага, - согласилась она, - обязательно будем.

- Где ж вы были-то, голубушки, откуда вас выперли в такой мороз?

Аня нехотя рассказала о новогоднем вечере.

- Совсем нет такси? – поразился он. – А ваши мужья что ж за вами не приехали?

- Ну какие мужья… - с досадой отозвалась Аня.

- Что? Нынче так рано замуж не выскакивают? Вот она – современная молодежь! Одни танцы-шманцы в головах!

Он снова что-то оглушительно запел, и Ане захотелось чем-нибудь испортить ему настроение, чтобы убавить громкость транслируемой песни.

Ехали они очень медленно, ноги-руки начали понемногу отогреваться, отчего в них почувствовалась страшная ломота, и страстно захотелось, чтобы поскорее закончилась и эта ночь, и утихла боль, а тело оказалось наконец покойно уложенным на что-то гораздо более мягкое и теплое, чем неудобная лавка заднего сидения пикапа.

Вика вдруг зашевелилась и, достав что-то из сумки, протянула Ане.

- У тебя тушь размазалась, - прошептала она.

Аня взяла пудреницу, но следующий вопрос хозяина машины отвлек ее, и она так и осталась держать ее в руках.

- Вам, кстати, барышни, куда? – поинтересовался он.

Аня назвала нужный район.

- Э, далековато, однако, - отозвался тот сморщившись и почесав макушку. – Так далеко не поеду, но если скажешь мне свой номер телефона, дам сотовый, чтобы вы смогли вызвать такси.

- Я? – удивилась Аня.

Он снова хохотнул.

- Don't be stupid, honey! Не тупи, крошка! Кто же еще?

Вика оторвала взгляд от дороги и с ожиданием посмотрела на подругу.

Ане очень хотелось попасть домой, но ей вовсе не улыбалось, чтобы этот великовозрастный хамоватый тип на подозрительно бандитской тачке названивал ей домой. Отказывать тоже было нельзя. Врать не хотелось. Но видимо такой выдался день, то есть ночь, когда пришлось попрать все свои принципы.

Аня, гордясь своей находчивостью, с легким вызовом в голосе продиктовала телефон стоматологической клиники. Он взялся за огромную черную трубку.

- То есть я сейчас набираю этот номер и попадаю к тебе домой? – спросил он.

- Ну да, - все с тем же вызовом, но уже не так уверенно сказала Аня.

Он начал нажимать на кнопки.

Она, сделав над собой усилие, выдержала три первых нажатия, но тут нервы сдали и совесть все-таки одержала верх над всеми остальными чувствами.

- Не звоните, - сказала она.

Он поднял на нее глаза.

- Это не мой номер.

- А могли бы нормально доехать домой, голубушки, - все так же весело сказал он и резко затормозил на перекрестке. – Приехали, выходите!

Ненавижу, подумала Аня.

Вика опять замялась с открыванием дверной ручки, и Ане пришлось ей помочь.

Равнодушно вытряхнув их из своего нутра, пикап так же медленно и презрительно покатился дальше.

На улице как будто стало еще холоднее, но они по крайней мере оказались на остановке автобуса, который шел к ним домой. Правда, ни одного автобуса на ней, конечно же, не было, как и ни одного ненормального, который бы его ждал в такой час. Зато неподалеку нашелся работающий телефон-автомат.

Аня нашла в кармане монетку и позвонила домой.

- Никуда не уходите! – сказала мама в трубку. – Сейчас вызову такси, и вас заберут оттуда!

Минут через сорок Аня наконец-то была дома. Обнаружила, что могла бы спокойно позволить водителю пикапа позвонить домой: в ожидании ее никто не спал. Мама выглядывала в окно и пила валерьянку, папа стойко ютился в кресле, делая вид, что читает, но то и дело разражался предательскими всхрапываниями. Мама тут же будила и возмущалась его черствостью и равнодушием. Папа героически сносил упреки. Успокоив их всех, что с ней все нормально, Аня отправилась в ванную переодеваться и не знала, то ли смеяться, то ли ужасаться, когда увидела себя в зеркале: под глазами расплылись огромные черные полукружья от оттаявшей в пикапе туши. Точно, Вика же говорила ей.

Аня снова посмотрела на себя. Ну и красотка, ничего не скажешь, а этот тип еще пытался набиваться ей в ухажеры – издевался, что ли? Хорошо, что не стала ему говорить номер телефона.

Не успела она, переодетая в теплую пижаму, укутаться в три своих одеяла, как из родительской спальни раздался крик мамы:

- Аня! Возьми трубку, твой Егор звонит!

Аня с сожалением вылезла из кровати и побрела в соседнюю спальню.

- Звонил каждый час, пока тебя не было, - прошептала мама, передавая ей трубку, - забыла тебе сказать, чтобы ты ему перезвонила.

- Где ты была так долго? – раздалось в телефоне взволнованное, как только Аня поднесла его к уху. – Давно приехала? Почему не позвонила? Я тут с ума схожу! Говорил я тебе, что не стоит туда ехать в такой мороз. Сильно замерзла?

От беспокойства, которое явственно слышалось в его голосе, на душе вдруг потеплело, посветлело, все так же прислушиваясь к голосу в трубке, Аня снова забралась в постель, укуталась во все свои одеяла, и хотя еще долго не могла отогреться, уже все было хорошо.

- Никогда больше не пугай меня так, - сказал Егор на прощание.

- Не буду, - послушно пообещала она.

- Придти завтра к тебе?

- Конечно, приходи.

- Спокойной ночи!

- Спокойной ночи.

С блаженной улыбкой на лице Аня провалилась в сон.

На следующий день Егор пришел с целлофановым пакетом, доверху наполненным песочным печеньем. Оно доставалось ему в качестве бесплатного бонуса, прилагаемого к работе на хлебокомбинате, где он в свободное от учебы время подрабатывал грузчиком.

Аня забрала пакет и поцеловала Егора. Он был на несколько сантиметров ниже ее, и ей всегда это нравилось. Точнее нравилась не столько их разница в росте, сколько его хрупкость и некоторая миниатюрность по сравнению с более высокими парнями и даже, как ей казалось, с ней самой. Опять же доставляло удовольствие видеть, как Егор гордится тем, что она у него такая высокая и красивая.

Они ели печенье, обмакивая его в молоко. Печенье моментально пропитывалось влагой, и если удавалось не передержать его и не дать окончательно размокнуть, сочно хрустело, вкусно проливаясь во рту впитанным молоком.

Когда с десертом было покончено, подсели друг к другу поближе, обнялись. Егор поцеловал Аню сначала раз, потом еще много раз – самозабвенно, подолгу, стало горячо, жарко, впору было избавляться от части одежды. Аня гладила руками по рубашке на груди Егора, постепенно подбираясь к мелким пуговицам, когда вдруг нащупала в его кармане очертания смутно знакомого предмета.

- А это что? – улыбнувшись спросила она, все еще возясь с застежкой.

Егор молчаливо дождался, пока она извлекла из его кармана презерватив в пластиковой упаковке. Аня вопросительно уставилась на Егора.

- Мы с тобой встречаемся уже несколько месяцев, - сказал он, - тебе не кажется, что пора уже заняться этим по-настоящему?

Его голос прозвучал непривычно серьезно и напряженно, но Ане все еще не верилось, что он говорит об этом, всерьез рассчитывая на ее положительный ответ.

- А если я откажусь? – спросила она.

Егор пожал плечами.

- Тогда, вероятно, не будет особого смысла в наших дальнейших встречах.

Аня слезла с его колен и села рядом на диван. Внутри вдруг все застыло, сказать было нечего.

- Что ты думаешь об этом? – спросил Егор, даже не сделав попытки снова приблизиться к ней.

Она молчала, и он начал собираться домой. Аня не стала его удерживать. На прощание он как всегда поцеловал ее в щеку.

Когда он вышел из квартиры, из своей комнаты выглянула мама.

- Что-нибудь случилось? – спросила она. – У тебя расстроенный вид.

- Все нормально.

- Поссорились? Не переживай - помиритесь.

Аня кивнула и ушла в свою комнату. Набрала телефон Даши – лучшей подруги еще со школы.

- Ты представляешь, заявил мне такое, - рассказала она ей об ультиматуме Егора. – И что теперь делать?!

- А ты сама хочешь этого?

- Да нет же, в том-то и дело! Он мне нравится, мне бы хотелось продолжать встречаться с ним, вот только без этих проблем. Мы с ним знакомы-то всего без году неделя – как-то маловато для того, чтобы заходить так далеко, да и честно говоря, меня пока совсем не тянет это делать.

- Не хочется заниматься с ним любовью?

- Неа.


- Но тебе же приятно целоваться с ним, обниматься и когда он тебя ласкает?

- Приятно, кончено.

- Понятно.

- А твой Мишка не требует от тебя ничего такого?

- Ну конечно, ему хотелось бы этого.

- А ты?


- Я говорю, что тогда ему тут же придется на мне женится.

- А он?


Даша рассмеялась.

- Судя по тому, что мы до сих пор еще этого не сделали, жениться ему все-таки не хочется. Но знаешь что, мы делаем много чего другого, что вполне заменяет секс. Может, вы тоже попробуете?

- Попробуем обязательно, - мрачно отозвалась Аня, - если Егор вообще захочет еще видеться со мной.

Как ни в чем ни бывало, Егор заявился к ней со своей очередной ночной смены на хлебокомбинате. Родителей дома не было, и они первый раз попробовали заняться оральным сексом. Было интересно. Презерватив по-прежнему лежал в кармане Егора, но к тому разговору, который он спровоцировал, больше не возвращались.

Восьмого марта он явился с тремя красными розами, деревянной статуэткой в виде тоненькой, плавно изогнутой фигуры девушки, на которую Аня заглядывалась последние пару месяцев, и собственноручно подписанной открыткой. На последних словах его поздравления на глаза Ани на секунду навернулись самые настоящие слезы, чего с ней вообще никогда не случалось. Правда, такого ей раньше и не говорил никто, даже сам Егор.
Посмотри мне в глаза, и Ты увидишь:

Я единственный,

Ты пленила мою любовь,

Украла мое сердце,

Изменила мою жизнь.

Каждым своим движением

Ты сводишь меня с ума.

От Твоих прикосновений,

Я теряю контроль над собой, и трепещу в глубине души.

Ты пленишь меня.


Ты можешь довести меня до слез

Одним вздохом.

Каждое Твое дыхание,

Любой Твой звук

Слышится мне подобно шепоту.

Я мог бы отдать всю свою жизнь лишь за один поцелуй.

Я непременно погибну,

Если Ты отлучишь меня от своей любви.

Ты пленишь меня.
Так что пожалуйста, не уходи,

Не оставляй меня здесь наедине с самим собой,

Я порой чувствую себя таким одиноким.

Я найду Тебя,

Куда бы Ты ни пошла, я буду следовать за Тобой

До самого края земли,

Я не буду знать сна, пока не найду Тебя, чтобы сказать,

Что Ты пленишь меня.


Я найду Тебя,

Куда бы Ты ни ушла, я буду следовать за Тобой

До самого края земли,

Я не буду знать сна, пока не найду Тебя,

Чтобы сказать Тебе, когда найду:
Я люблю Тебя.
- Ты сам это сочинил? – спросила потом она.

Егор на секунду замялся, видимо, очень хотелось не разочаровывать Аню, но все-таки признался:

- Да ты что, я так не умею. Это текст песни Фредди Меркьюри, - ответил он, фанатичный поклонник группы «Queen».

Конечно, было бы куда романтичнее, если бы он сам написал подобное, но все равно Аня много раз с удовольствием перечитала его поздравление, и даже нашла саму песню, которая тоже понравилась ей настолько, что она заслушивала ее до дыр. Правда, плакать больше не хотелось.

- Везет, - сказала Даша, когда она рассказала ей о подарке, - а меня вот Мишка опять забыл поздравить. Ну то есть притащил уже вечером три чахлых тюльпана и обещал, что мы на неделе обязательно-обязательно поедем в магазин и купим мне что-нибудь. Дулась на него весь день.

Аня после ее слов ощутила новый прилив счастья.

Правда, спустя какое-то непродолжительное время волнения улеглись. Егор был рядом, было видно, что с каждым днем он все сильнее привязывается к ней, в его отношении чувствовалось все больше нежности и заботы, он регулярно приезжал к ней, звонил, познакомил с родителями, безропотно терпел все ограничения, которые она накладывала на их интимные отношения, и неизменно находил ее самой лучшей из всех живущих девушек на планете. Тем страннее было Ане, когда однажды она вдруг поймала себя на мысли: и это все? Отныне и навсегда только этот мужчина, который уже признался ей в самом важном и волнующем, и больше не будет никакой влюбленности, от которой кружится голова, все будет спокойно, размеренно, всегда предсказуемые встречи и никогда больше ничего нового и захватывающего?

- А как же чувство близости? – спросила Даша, когда та поделилась с ней своими мыслями. – Это же самый родной человек теперь, он всегда будет рядом, поможет, поддержит и тебе самой разве не приятно заботиться о нем, делать для него что-то?

От всех этих слов смутно веяло тоской, потому что ничего подобного Аня не испытывала, разве что отдельными, весьма редкими моментами, когда Егор, к примеру, вел ее в кои-то веки в кино или дарил необусловленные никакими праздниками цветы. И все-таки было в них что-то, что помогло Ане найти смысл присутствия Егора в ее жизни. В конце концов все так живут – помногу лет вместе, вот, например, мама с папой, уже около двадцати лет, и ничего, любят друг друга, пусть и не все гладко. Ане хотелось бы, чтобы у нее была такая же семья, как у ее родителей. С Егором они таких долгосрочных планов не строили, но в принципе он подходил на роль будущего мужа и отца, так что почему бы и нет? Влюбиться в юности, прожить с человеком всю жизнь долго и счастливо – не это ли достойная жизнь, которую не стыдно предъявить в конце пути?

Стало веселее, когда Аня и Даша познакомили между собой своих молодых людей, и из них четверых получилась неплохая компания, которой они отмечали праздники, выезжали на природу и выходили в люди. Наступил момент, когда Мишка стал оказывать Ане незначительные знаки внимания, отчего сходили с ума и Егор, и Даша – это тоже приятно щекотало нервы. В одну из таких ссор с Егором страсти накалились до такой степени, что неожиданно, но вполне логично выплеснулись бурной схваткой в постели, где на этот раз наконец-то случилось все, о чем так давно мечтал Егор. Не то чтобы Ане сильно понравился этот их первый раз, разве что эмоции, которые буквально захлестывали, пока все происходило, но этот случай и все следующие тоже на какое-то время разнообразили их отношения.

Перед окончанием учебы у Ани случился было всплеск чувств, за которым она даже не сразу узнала влюбленность – настолько забылось это ощущение. Только когда она просидела целый день в мучительных раздумьях звонить или нет нечаянному предмету своего обожания, поняла, что это то самое и есть. Правда, в тот же вечер Егор в первый раз заговорил о женитьбе, чем моментально отвлек Аню от ее метаний, так что история с однокурсником, в которого она имела неосторожность влюбиться, не нашла своего продолжения. От предложения Егора она однако тоже плавно ушла, сказав, что для начала ей надо хотя бы найти работу и как-то устроиться в жизни, но вместе с этим еще больше уверилась в том, что Егор – это навсегда.

Искать работу было сложно: резюме у Ани состояло всего из нескольких строчек, а почти все компании требовали от кандидатов наличия опыта работы. Если где-то такое требование отсутствовало, то и в эту фирму идти работать не хотелось.

Было счастьем, если хотя бы приглашали на собеседование: надежда вспыхивала с новой силой, но вскоре следовал еще один отказ, и с каждым разом продолжать поиски становилось все труднее.

На очередную встречу Егор для оказания моральной поддержки поехал вместе с Аней.

Было холодно, хоть и солнечно, долго искали нужное здание, замерзли, опоздали почти на полчаса. Аня переживала, что ее вообще теперь не примут, но девушка за компьютером по-доброму улыбнулась и подсказала, что нужно пройти в соседнее помещение и спросить Александра Романовича. Егор остался ждать в коридоре.

В соседней комнате было людно, шумно, без конца звонили телефоны, и Аня не сразу смогла привлечь к себе внимание кого-то, кто бы смог объяснить, к кому ей обратиться дальше. Из-за стеклянной перегородки вышел высокий крупный мужчина лет сорока и сразу развернулся в ее сторону. Улыбнулся широко, открыв ряд крупных белых зубов, как будто только ее и ждал.

- Вы, милочка, тоже на собеседование? – спросил он густым низким голосом, который безо всякого усилия перекрыл шум офиса.


следующая страница >>