Владимир Савич Кино – литературный сериал Русский день Полет - korshu.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Владимир Савич Кино – литературный сериал Русский день Полет - страница №1/6


Владимир Савич

Кино – литературный сериал


Русский день
Полет

Летним вечером. В столичном аэропорту закончилась посадка на авиалайнер.

- Борт сто двадцать восемь. Борт сто двадцать восемь. Как меня слышите?

- Слышим вас нормально.

- Разрешите взлет?

- Взлет разрешаю.

- Понял. Взлетаем.

Серебристый лайнер «Blue Line» начал движение….

У зеленого ангара курили два грузчика.

- Как думаешь, взлетит этакая дура?

- А куда она бля денется.

- Ну и правильно. Пусть себе, как говорится, летит железяка куева!

Грузчики бросили окурки в бочку с водой. Лайнер въехал на взлетную полосу.

- Поехали. – Сказал командир (синяя униформа, лысина, тщательно бритый волевой подбородок) авиалайнера и щелкнул тумблером. Натужно загудели моторы. Аэроплан чуть дернулся и побежал, побежал, побежал…

За ним вдогонку бросились: деревья, кустарники, радио будки, антенны…

Разбег происходил без проблем. Неожиданно перед лайнером возник посторонний объект. Казалось, что трагедии не избежать. Но к счастью самолет, не добежав всего ничего до препятствия, оторвался от земли. Зацепился за облака серебристым крылом и стал медленно подниматься к небесам.

Командир экипажа облегченно вздохнул:

- Ух, ты! Проскочили!

- Да, пронесло! – Согласился с ним второй пилот: высокий человек с характерной челочкой.

- А я, джентльмены, - сказал бортмеханик: статный мужчина

с выразительными усами, - Чуть не наделал…

- Не нужно этих натуралистических подробностей. – Остановила его милая стюардесса.

- Окей.

- Ничего страшного и не пристойного в том, что наш бортмеханик чуть было не…. Я не вижу. Я вот, например, от страха… не поверите, господа, захотел стать креслом. Да, да. Не смейтесь. В такие минуты в голову лезет черт знает что! Кстати, может мне кто-нибудь из вас объяснить, что за дрянь лежала на взлетной полосе? Которая, понимаешь ты, чуть не отправила всех нас к чертовой бабушке!

- Да у них тут, - ответил на вопрос борт механик, - все вверх тормашками. Все ни как у людей.

- Вверх так вверх. Главное, что мы летим, господа, летим!

Капитан обратился к стюардессе:

Миссис Нерон, приготовьте мне, пожалуйста, чашечку экспрессо.

- Прошу вас, кэп.

Капитанская будка наполнилась бодрящим запахом кофе.

- Ваше кофе, миссис, также прекрасно, как и вы!

Капитан сделал глоток:

- Сообщите об этом объекте на землю, мистер Кильсон. Пусть немедленно его уберут.

- Есть, сэр! Шестнадцатый. Шестнадцатый. Ответьте сто двадцать восьмому.

В динамиках раздался хриплый мужской голос:

- Шестнадцатый слушает. Шестнадцатый слушает.

- Сэр, хочу вам сказать, что на взлетной полосе лежит довольно большой предмет. Надо бы его убрать…

Шестнадцатый. Шестнадцатый, ответьте.

- Отвечаю. Вот же они собаки. Вот псы.

- Какие собаки? Собаки тут, сэр, не причем. Там, что-то другое. То ли бревно? То ли рельса какая-та…

- Да это понятно! Собаки - это я так строительных рабочих называю. Они сегодня там чего-то чинили и видно по пьяной лавочке… кхе- кхе… чего-то… да-а… такого и забыли. Я сейчас отдам команду, чтобы все убрали. Счастливого вам полета.

- Благодарю.

Связь прервалась.

- Разрешите доложить, сэр. Машина вышла на рабочий курс. Какие будут приказания, сэр?

- Расслабиться, господа. Yes, it was my way. - Пропел капитан авиалайнера и поинтересовался у стюардессы - Как там дела в салоне?

- Нормально…

Пассажиры авиалайнера кто спал. Кто смотрел видео. Но как только в проходе появлялись тачки с едой, то все сразу оживлялись. Прекращался храп. Смолкали разговоры. Утихали дорожные споры…

Дамы налегали на еду. Мужчины на напитки. Слышалось чавканье, бульканье и хлопанье туалетных дверей…

Прошло несколько часов полета. Командир вызвал стюардессу:

- Миссис Нейрон, дайте пассажирам команду пристегнуть ремни. Мы идем на посадку.

- Слушаюсь, сэр!

Стюардесса взяла в руки микрофон и красивым (как и авиалайнер компании «Blue Line») голосом произнесла:

-Уважаемые пассажиры! Минуточку внимания. Наш самолет идет на посадку. Просим вас пристегнуть ремни безопасности.

Пассажиры кто пристегнулся. Кто только сделал вид, что пристегнулся. Кто вообще не услышал просьбы, потому что спал без задних ног. Вскоре шум моторов стал тише. Самолет, слегка вздрагивая и покачивая крылами, принялся снижаться. В иллюминаторе показались огни большого города…

В городе Рояльвиль, над которым пролетал самолет, всю ночь шел проливной дождь. Да, что там дождь. Настоящий шторм трепал всю ночь Роялвиль!

Взлет и посадка самолетов, была временно приостановлена. Под утро шторм прекратился. Ветер стих. Небо очистилось от облаков и на нем засияли яркие звезды. Поступила команда к приему рейсов.

- Первый. Первый. Сто двадцать восьмой просит посадку.

- Сто двадцать восьмой. Сто двадцать восьмой. Посадку разрешаю.

- Ок.

Авиалайнер медленно приближался к взлетно-посадочной полосе.



Пожилой авиадиспетчер смотрел на него в непросохшее от дождя окно диспетчерской будки и чуть постукивал (на удачу) пальцами по столу. Вот самолет коснулся земли. Раздался скрип тормозов. Но видимо, оттого что полоса была мокрой, авиалайнер чуть занесло и потащило к кромке взлетной полосы.

Авиадиспетчер отчаянно забарабанил пальцами по столу.

Командир рейса сто двадцать восемь вновь захотел стать креслом.

Однако все обошлось. Машина выровнялась и уверенно побежала по мокрому бетону к нужному терминалу.

Раздались бурные аплодисменты пассажиров. Миссис Нейрон взяла в руки микрофон, и объявила:

- Дорогие пассажиры. Наш самолет успешно приземлился в Роялвиле. Всего вам доброго. Ждем вас на борту нашей компании «Blue Line»

Пассажиры покинули салон и устремились к будкам с надписью «Таможенный контроль» Сидящие в будках таможенники напоминали сторожевых псов. Женщины таможенницы смахивали на «Овчарок» Мужчины таможенники походили на «Доберманов»

Возможно, выйдя из своих будок, они становились приветливыми добрыми людьми. У многих из них, очевидно, были семьи любимые жены и дети.

Однако представить их добрыми. Чуткими. Нежными и прочими решительно не представлялось возможным. Казалось, что и дома они живут в стеклянных будках, и настороженно поглядывают на своих домашних, подозревая в них нарушителей.

К таможенной будке подошел респектабельного вида человек.

Работник взял его паспорт.

-…

- Что-то не так?



- Не так. На фото у вас глаза зеленые, а на вашем лице они голубые. На фотографии волос короткий, а вы с шевелюрой. Опять же нет бороды и усов.

- Что поделать, отрастил.

- Цель вашего визита?

- Я профессор Крашевский. Приехал на научную конференцию. Вот документы. Вот адрес гостиницы с забронированным для меня и моих коллег (профессор указал на молодую пару с ребенком лет пяти – семи) номером.

Таможенник поставил штамп и сказал:

- Добро пожаловать в Роялвиль, профессор.

- Благодарю вас. Всего и вам доброго.

- Ваши документы. - Обратился таможенник к молодому человеку, которого профессор назвал «коллегой»

Молодой человек вытащил паспорт.

Таможенник взглянул на фото. Все как на фотографии.

Светлые волосы. Голубые глаза. Строгий черный костюм. На лице (отсутствующие на паспортной фотографии) пляжные очки.

- Снимите очки. – Попросил таможенник.

Молодой человек беспрекословно выполнил команду.

- Цель вашего визита?

- Я приехал на научную конференцию. Я ассистент профессора Крашевского. Он только что прошел контроль.

Таможенник поставил печать и сказал:

- Добро пожаловать в Роялвиль.

- Благодарю вас.

Ассистент толкнул тележку с огромными чемоданами и вскоре оказался в зале, где его ожидал профессор.

- Александр, зачем вы напялили на себя очки!? Сколько раз я вас просил. Не одевайте очки. Это черт знает, что такое! Я же просил ваш, Саша, никакой самодеятельности, а делать только то, что я вам скажу. Нет, вы все равно делаете по-своему! Вы, что хотите все испортить!?

- Ни в коем случае! Ни в коем разе! Что вы профессор! Мое первое правило – не навредить вам!

- Золотые слова! Золотые посулы, да вот только они почему-то вами не всегда выполняются!?

- Простите, Артур Карлович, больше не повториться!

- Хотелось бы, мой дорогой друг, хотелось бы…

  - Ваш паспорт.

- Пожалуйста. – Ассистентка протянула документ.

Таможенник открыл его, взглянул на фото и поинтересовался:

- Вероника Львовна Берковская?

- Именно так.

- Цель вашего приезда в Роялвиль?

- Научная командировка. Я ассистент профессора Крашевского. Он только что прошел контроль.

- Снимите вашу шляпку… мне нужно сверить ваше лицо.

- Пожалуйста.

Молодая дама сняла шляпку. Таможенник взглянул на фото. Закрыл паспорт и, указав на ребенка, поинтересовался:

- Кто это?

- Это мой сын.

- Тебя как зовут? – Поинтересовался у ребенка работник аэропорта.

- Он не понимает.

- Ок! Добро пожаловать в Роялвиль.

- Пойдем, Жоржик.

Мальчик подхватил небольшой рюкзачок, протянул матери пухлую ручонку и они вышли в зал.

-Вероника, - набросился на ассистентку, профессор, - это Бог знает, что такое! Зачем вы напялили на себя эту дурацкую шляпку. Сколько раз я вас просил! Дайте ее немедленно сюда! Ну, что вы… в самом деле… как да- а- а… дети, друзья мой! Один очки напяливает. Другая шляпку. Я же просил… мгы- да… никакой самодеятельности!

- Простите, Артур Карлович. - В унисон произнесли ассистенты.

- Хорошо, прощаю. Пошли к выходу. Только попрошу не отставать и не исчезать. Нам это ни к чему!

Крашевский широким спортивным шагом направился к выходу. За ним, семеня ногами, последовала его свита…
Встреча

На платформе аэровокзала стоял человек. Своими пудовыми кулаками он сжимал хрупкую табличку с надписью «Профессор А. К. Крашевский»

- Нам туда. – Сказал коллегам профессор.

И решительным шагом направился к человеку с табличкой в руках.

- Я Крашевский. Вы же, как я понимаю, консульский секретарь Белобродский.

- А как вы догадались?

- Во-первых, у вас в руках табличка с моей фамилией. Во-вторых, у вас: кривые ноги, мощная грудь, сплющенный нос, как раз боксер. Мне вас и описали как бывшего боксера.

- Ах, вот оно что. Да, я именно бывший боксер, а ныне второй секретарь консульства. Извольте предъявить документы, господин профессор.

А. К. Крашевский достал из кармана паспорт.

- Извольте.

Второй секретарь зажал между ног плакат с фамилией профессора. Открыл паспорт. Полистал страницы. Вернул документ.

- Все в порядке… того… профессор… мгы-ы… это … меня зовут Михаил Анатольевич Белобродский. Но для вас… как бы… можно Миша. По-здешнему - значит Майкл.

Миша- Майкл протянул Крашевскому свою огромную ладонь.

Артур Карлович пожал ее и с удивленным голосом сказал:

- Ладонь у вас, однако, того… гигантских размеров, а пожатие такое мягкое… да-а-а… я бы сказал… интеллигентное.

Секретарь смущенно улыбнулся:

- Бывает. Прошу вас, профессор, в наше авто!

Крашевский вопросительно посмотрел на автомобиль:

- Но со мной еще трое сотрудников. Вы в курсе?

- Не волнуйтесь, профессор, машина рассчитана на восемь человек. Одним словом – место хватит всем!

- Ну, что ж тогда все в порядке. За мной, друзья мои!

- Это что все ваше, профессор? – Воскликнул Миша, глядя на гору чемоданов. - Однако!

- Пару чемоданов – по-вашему, однако?

- Мгы-ы-ы. - Промычал в ответ консульский работник. – Кабы бы…

- Не мгы-ы и как бы. А точно мое. Так что грузите чемоданы в машину.

-Разумеется. Погрузим, профессор. Куда мы денемся!

Миша принялся аккуратно слаживать чемоданы. Покончив с ними, он распахнул дверь и помог Артуру Карловичу влезть в пахнущий новенькой кожей, краской, пластмассой салон автомобиля.

- Мальчику сколько лет? – Поинтересовался консульский работник у Вероники Львовны. – Если меньше пяти, то нужно специальное… у меня, его, к сожалению, нет… кресло.

В противном случае с соприкосновением с работниками полиции… мы будем иметь с вами, не смотря на наш дипломатический номер. Big problems! А здесь не у нас. Не отмажешься.

- Мы в курсе. Мы все учли. Мальчику семь лет.

- Это другое дело. Тогда можно ехать!

Работник консульства залез в салон и ультимативно потребовал:

- Попрошу пристегнуть ремни безопасности. Здесь с этим строго!

- Есть такое дело! – Сказал профессор, защелкивая ремень. – Трогайте, Миша он же Майкл! Вы извините, что несколько фриволен и грубоват. Но такова манера моей речи. Некоторых она коробит, однако, ничего не могу поделать. Уж простите, если что не так.

- Да нет, что вы, профессор, все нормально. Я человек хоть и дипломатических кругов.. да-а-а… но простой. Со мной, пожалуйста, без причуд.

- Понял, Миша. Будем по – простому. По- нашему!

- Правильно, профессор! Ну, что поехали!

- Трогайте, Миша, давите на газ!

Миша включил шансон:

- Сгодится такая музыка?

- Без вопросов!

М. А. Белобородский утопил педаль. Машина тронулась, но вскоре остановилась.

- В чем дело? - Поинтересовался Крашевский, выглянув в окно. – Почему остановились?

- Служба безопасности.

Из будки вышел человек.

- Смотрите! – Воскликнул ассистент, - Он же черный, как уголь. Первый раз вижу черного человека.

- Сидите тихо! - Прикрикнул на ассистента секретарь. – И не употребляйте слово черный. Это…э-э-э… не политкорректно. Да.

- Простите. - Сказал ассистент, взглянув на профессора. – Я больше не буду.

- Ой, Саша. – Покачал головой Крашевский. – Не радость вы наша.

- Your papers please!?

М. А. Белобродский молча предъявил охраннику пластмассовую карточку.

Охранник обошел машину. Заглянул вовнутрь. Нагнулся. Нырнул под днище авто.

- Excuse me, sir. – Недовольным тоном отреагировал на его действия Миша.

– But this is a diplomatic car!

- I know sir, but I have a right to inspect all cars. A terrorist is hiding at the airport.

- That's another matter. Of course. Check our car.

Охранник вылез из-под машины:

- All right. You can go through.

Вернулся в будку. Нажал на кнопку. Ворота разъехались.

- Бай! – Крикнул охраннику Миша и обратился к пассажирам. - Сейчас, друзья мои, попрошу… да-а-а… того… ухватится за поручни. Мы выезжаем на скоростную дорогу, а они у них здесь… дороги…эти… скоростные… не смотря, что страна считается цивилизованной, мягко говоря, дрянные… э-э-э… а грубо… мальчик закрой уши, выражаясь гавеные. Слышите, как мы загрохотали. А! Прямо… мгы… как по стиральной доске. Не правда – ли!? Но ничего - это недолго. В этот ранний час дорога обычна пуста. Столпотворение начнется на ней … это… где–то через час. Ну вот мы уже почти и в городе. На вот этом светофоре… мгы… кхы… мы с вами… того… свернем налево. Теперь направо и вот мы же с вами в старой части города. Интереснейшее место, друзья мои, эта старая часть. Улочки…. на первый взгляд… тут маленькие… да-а-а… тихие… узкие, но здесь можно и погулять, и отшопиноваться, и оттянутся и просто отдохнуть душой. Прекрасное место. Я люблю тут бывать. Тихо. Мирно. Спокойно. Полная релаксация, так сказать. А ведь каких-то сотню лет тому назад… мгы…некоторым образом… это… тут все было иначе. Здесь бурлила. Била ключом… это как ее… да-а-а… жизнь. Извозчики…. Вжик - вжик… сновали. Туда сюда. Туда сюда. Народ… это … фланировал… тоже… сюда обратно. Таким, понимаете - ли, павами вышагивали дамы. Не то, что…

Простите, Вероника, это к вам не относится. Ваще сегодня дамы далеко не павы… ну вы сами понимаете… времена не те да нравы ни черту!

Ассистент поинтересовался:

- Весьма интересно, но позвольте узнать…

Откуда вы все это знаете?

- Что?

-Ну, кто и как фланировал? Как кто выглядел? Как… вжик - вжик… туда – сюда - обратно… сновали извозчики.



- Как откуда… так… это… нам… короче… фильм в консульстве показывали. Фото… это… опять же смотрел. Но если вам не нравится моя экскурсия, то я могу и помолчать. Мне даже так… это… как бы и легче.

Профессор дружески улыбнулся:

- Да нет, что вы, Миша, говорите, а вы Саша, закройте рот и до моего разрешения его не открывайте. Понятно?

- Так точно, Артур Карлович.

- Вот и отлично. Продолжайте Миша. Нам это все очень и очень интересно.

- Ну, если так. То вот смотрите сюда. Вот видите. Точнее чувствуете, что мы проезжаем по рельсам? Да - а… это… именно рельсам, а все оттого, что раньше здесь проходила железнодорожная дорога. По ней день и ночь курсировали железнодорожные… груженные колониальным товаром… эти… как их… составы… да - а.

Вон там. Вон. Видите, синеет вода. Это речной залив с этим… романтическим названием… как его… «Райская капля» Вот это большое красное здание. Вот сбоку. Видите? Оно есть… э-э-э… речной… в некотором роде… вокзал. Когда-то по его коридорам день и ночь носились работники в синей… как её… униформе. Да именно в униформе. На дубовых лавках чинно сидела ожидающая… да-а… мгы… своего рейса… это… как его…публика. В дорогих ресторанах потягивали джин с содовой и пускали из трубок «дым столбом» акулы бизнеса… по – нашему… как бы … новые роялвильцы… да-а… это…

Сегодня же в здании только… эти… торгующие туристическими… того… безделушками, магазинчики… да-а-а…

Вот сейчас, друзья мои, я попрошу вас повернуть ваши головы налево. Видите это… как бы… сказать… величественное… э-э-э… трехэтажное здание. Викторианская эпоха, между прочим. Железнодорожный вокзал. Разумеется бывший. Уж теперь отсюда сгинули… это… носильщики. Исчезли… того… кассиры. Пропали… как их…контролеры. Как сквозь землю провалились… эти… да-а-а… машинисты… вот.

«Блошиный рынок» это… висит сейчас над этим… как его… центральным входом. Мы можем… потом с вами.. ну, когда время будет… да-а… сходим на блошиный рынок. Обязательно посетим. В нем… иногда… бывает, попадаются забавные вещички. Ну, а теперь взгляните направо. Вот это неброское, но как бы… царственное здание… того… есть конечная точка нашего маршрута Отель «King George»

Машина остановилась. Пассажиры вышли на улицу.

Михаил Анатолий подхватил чемоданы и направился к входу.

Импозантный дормен в красном камзоле, приподнял черный цилиндр:

- Добро пожаловать в наше заведенье.

Перед профессором А.К. Крашевским распахнулись зеркальные двери.

Огромный холл. Хрустальные люстры. Дорогая мебель. Персидские ковры. Со вкусом одетая регистраторша.

- Доброе утро. Чем могу помочь?

Крашевский поклонился и сказал:

- Здравствуйте, мадам. У нас забронирован номер.

- Какова, позвольте узнать, цель вашего визита?

В разговор вступил секретарь посольства:

– Их цель. У них… это… короче… научная конференция.

Артур Карлович недовольно взглянул на работника консульства.

– Так нужно, профессор.

- Ах, вот оно что. Конференция. Понятно. Так для ее участников отведен третий этаж. Ваш номер 336, профессор.

- Люкс?


Вместо регистраторши ответил М.А. Белобродский:

- Ну, разумеется. Какие могут быть вопросы!

- А для моих коллег?

- Семейный номер. Прекрасные апартаменты.

- Миша! Ну, так же нельзя. Я же не с вами разговариваю. Взрослый человек, а лезете со своими комментариями, простите за грубость, как мальчишка!

- Простите, профессор, но это необходимая мера. Ибо я… того… отвечаю за каждый ваш шаг перед консулом… и… …это… шире перед… как бы… правительством! Стало быть, и перед страной. У меня строгая инструкция! Вот вы подумайте, а вдруг… не дай Бог… конечно… да-а-а… с вами, что нибудь случится? С меня же, дорогой профессор, семь шкур спустят!

- Ну, хорошо. Ладно. Уговорили. Действуйте, как велят вам… эти… ваши инструкции.

Как только в руках у профессора появился ключ от номера, то тут же перед ними возник шустрый малый с золотой тележкой:

- Прошу вас, сэр!

Не успел профессор открыть и рта, как уж его кейс и многочисленные чемоданы оказались на платформе.

- Боже мой. - Вздохнул профессор. – Шага не дают сделать самостоятельно.


Консульский прием.
Прошло несколько дней. Крашевский посетил лаборатории местного университета. Встретился с представителями научных кругов. Сделал доклад. Профессор Форстер, выслушав ее, сказал:

- Да - а- а… я ожидал многого, но такого!

С ним согласился профессор Бельведер:

– Ходят слухи, что он изготовил настоящую генетическую бомбу. Сцепленное наследование, кроссинговер, политенные хромосомы…

Дальше, как говориться, просто некуда! Как вам это нравится, коллега?

- Да-а-а-а.- Ответил профессор Форстер. – Только да-а-а.

Ошеломительный успех отечественной науки (в лице её ведущего представителя Артура Карловича Крашевского) подвиг консульский отдел закатить в его честь скромный банкет.

В пятницу. Вечером. На излете рабочей недели. Консульскую автомобильную стоянку заполнили фешенебельные авто. Выйдя из автомобиля, гости направлялись к широко распахнутым дверям консульства. Здесь под звуки «казачка» и «барыни» их встречали прелестные девушки в национальных костюмах.

… огромный зал. Блестящий паркет. Мраморные колоны. Золотой балкон. Расписанный звездами потолок. Величественная красного дерева лестница. Трогательный струнный квартет. Консул Виктор Тимофеевич Поцелуйников в расписной косоворотке.

- Весьма рад! Весьма рад! - Крепко целовал гостя консул – Прошу знакомиться. Профессор Крашевский. Наше научное все!

- Майкл Бурк. Мэр Роялвиля. Моя супруга Виктория. Много о вас наслышаны, профессор. Буду рад…

- Да, да, профессор будем рады, - перебила мэра его супруга, - завтра у нас в мэрии фуршет. Деньги от сбора пойдут на помощь бездомным. Цена сто пятьдесят. Ждем вас, профессор.

- Непременно буду. Непременно…

- Приятная пара. – Сказал консул. - Он импозантный, не правда ли, мужчина. Этакий киноактер из латиноамериканского сериала. А супруга. Супруга - уточка и не спорьте! Уточка и все тут. Не сойти мне с этого места. Смотрите, как прихрамывает и как упитана. Точно рождественская гусынька. Так и просится на стол. Под картошечку с зеленным горошком! Уточка то уточка, но болтлива, как сорока. Как сто сорок на одной ветки… да-а-а… такое право… дело. Упаси вас Бог. Профессор… это…простите… ляпнуть при ней что-либо… этакого… такого… интимного характера. Завтра же об этом деле будет знать весь город и окрестности. Такое право огромное язычище у этой бабищи. Ха- ха.

Перед консулом появился новый гость:

- Ба, какие люди! Самые отличные и приличные люди города! Профессор, разрешите представить вам начальника Роялвильской полиции. Нашего дорого мистера Сэндвича!

Крашевский подал руку:

- Рад познакомится. 

- Взаимно.

Начальник полиции сдавил профессору руку так, что у того перед глазами поплыли белые круги.

- Чистый медведь, - сказал консул, как только начальник полиции скрылся в другой зале,

- не правда ли похож? Не то, что я, как говорится, соплей перешибешь.

- Ну, что вы, Виктор Тимофеевич. – Воскликнул Артур Карлович. – Не прибедняйтесь. Не прибедняйтесь: вы ведь, что называется, ладно скроены и крепко сшиты. Как же вас перешибешь.

- Так уж и сшит. И так уж и скроен. Вон он… мистер Сэндвич… да-а-а… скроен. Любо - дорого посмотреть! Эдакий грызли с бульдожьей хваткой и при всем при этом…мгы… благороднейший души человек. Я к нему обращаю с просьбами… ы-ы-ы… деликатного… да-а-а… свойства. Два раза просить не нужно. Вот что значит, уж вы меня простите, не наш человек.

- Боже мой, какого я вижу! - Воскликнул консул. – Профессор, познакомьтесь. Председатель. Председатель. Наш председатель, да и только. Председатель и точка и никаких гвоздей! Разве не похож! Решительно похож. Выправка. Стать. Звать нашего председателя мистер Дик. Так, что прошу, Артур Карлович, любить, так сказать, и жаловать. Не любить его невозможно. Душка и непосед. Егоза! Чистая егоза! Ох уж и юла! Все на нем. Везде он. Демонстрации на нем. Парад гордости… это… без него никак!

Как только председатель удалился, Виктор Тимофеевич произнес:

- Не люблю суетливых и э-э- простите… нетрадиционной ориентации людей. Уж простите! Что поделать! Не люблю! Уж такой уродился - пригодился. Ха-ха- ха.

- Федор Ильич! – Распахнул объятья консул. - Дорогой вы наш! Весь в делах, как в шелках! В заботах, а посетил родные пенаты. Разрешите, профессор, представить вас нашей акуле бизнеса! Федор Ильич Давидушкин.

- Профессор Крашевский.

- Весьма. Весьма. – Федор Ильич утопил аристократическую ладонь Крашевского в своей предпринимательской лапе. – Прошу ко мне в гости, профессор. Без церемоний. Без понимаешь ты… всяких…. там… яких.

Захотели. Встали. Поехали. Я всегда в офисе. Держите визитку. На ней телефон.

- Добрый день. – Поздоровался с консулом бородатый человек и, взглянув на дорогие часы, добавил. – Точнее вечер.

- А наша пресса пожаловала. Ура! Ура! Гип - гип ура! Ха-ха-ха. Наш рупор гласности прикатил! Люблю ох люблю… да-а-а… такое дело… я его борзописца. Хотя, как правило, не жалует… наш брат бюрократ… прессу. А я вот люблю и правильно. У нас неприкасаемых нет. Нужно всех: брить, чистить, пескоструить, что бы, как говорится, не зачугунели.

Редактор поправил консула:

- Забронзовели. Вы хотели сказать, Виктор Тимофеевич.

- Уж как сказал. Так и сказал, Левушка. Ты уж, брат, не обессудь! Дай - как я, душа моя, тебя… того… да-а-а… облобызаю! Чмок!

Редактор вырвался из консульских объятий. Протянул ладонь. Пожал профессорскую руку:

- Лев Ефимович Рек. Редактор-издатель еженедельника «Отечественные пометы»

Очень рад! Очень и очень. С вас, профессор, интервью! Да, да, да. Никаких нет, нет и нет… того… принимается. Не увиливайте! От меня не увильнете. Уж если я решил оторвать интервью… так уж как себе хотите, а оторву… да-а-а-а… всенепременно! Так, что завтра в десять. Жду. Супруга будет рада.

Шеф редактор пропал, а на его месте вырос человек в черной рясе.

- Батюшки! Кого я вижу. Батюшка Леонид. Рад. Вот уж рад. Больше ордена славы себе на грудь рад! Смотрите, профессор, батюшке семьдесят пят лет, а выглядит огурцом. Медалью! Чистый гренадер! Люблю! Люблю! Батюшку Леонида нельзя не любить. Нельзя не жаловать. Душевнейший человек. Просто святой муж! Только так… и не иначе! Очень рад, что заскочили к нам на огонек.

Батюшка погладил пышную бороду и сочным баритоном произнес:

- Храни вас Господь.

Как только священнослужитель ушел, консул доверительно сообщил:

- Хоть человек и душевный, но редкостная дрянь. Пишет на меня доносы.

Место батюшки занял субъект в мятом костюме. Консул закрыл нос платком и сказал:

- Разрешите, профессор, представить вам нашего Ластика Наумовича Заливайко. Владельца самого большого магазина отечественных продуктов. Ластик Наумович у нас большой мастак по засолке и копчению. Такая вкуснотища, что прямо таки ум отъесть и гвоздок обсосать! У нас на банкете есть специальный стенд с продукцией Ластика Наумовича.

- М - м - гм – да. - Промычал мастер засолки. – Гы- ты- эт –то…

Мастер засолки ушел. Консул помахал платком перед носом и сказал:

- Вы, профессор, воля ваша… конечно… да-а-а… вообще, если доведется с ним встретится вновь. То вы… того… становитесь от него подальше. Воняет от него хоть он и мастер засолки… это… не уксусом, не лавровым листом и крепким кочаном, а натуральным… простите за каламбур… козлом.

Возле консула замерла колоритная пара. Виктор Тимофеевич интимно подмигнул даме. Дружески хлопнул мужчину по плечу и вскрикнул:

- О! О! О! Только «о» может описать нашего известного писателя. Обладателя звания «Золотой Паркер Дальнего Зарубежья» Сэма Маргуна с и его восхитительную супругу Эсфирь.

- Очень рад знакомствО. Непременно, - доверительно шепнул поэт, - сочиню про вас ОдУ, профессор.

«Золотой паркер дальзаруба» вульгарно икнул и направился со своей женой, которую он называл то Эсфирькой, то Машеркой (имея в виду, по-видимому, французское определение машер, что значит моя дорогая) к винному бару.

Когда все были представлены. Консул объявил:

- Прошу вас, господа, отобедать!

Грянул марш. Распахнулись двери столовой.

- Вот уж, в каких только консульствах-посольствах я не была, - сказала миссис Бурк, подходя к угощениям, - но такого шикарного как в вашем, господин консул, не встречала.

- Ma chèvre. – Перебил (потому что если ее не остановить, то она пойдет чесать языком так, что в итоге наболтает на дипломатический скандал) супругу мистер Бурк.

– Я полагаю, что нам лучше не говорить, а кушать.

- Правильно, - поддержал его консул, - кушайте гости дорогие! Так сказать, что Бог послал. А что он нам послал…. это уж нам… того…доложит наш повар Иван Кузьмич. Посмотрите, господа, какой красавец! Колпак. Фартук. Щеки! Ланиты, что твои яблоки на снегу, право слово! Так и хочется ухватиться за них и потрепать и потрепать!

Так, чем же вы нас порадуете Иван Кузьмич?

- Пельмени, Виктор Тимофеевич, мясные с выразительно - аппетитным названием «Были да сплыли» Молочная телятина с обжаренными лисичками и молодым картофелем в сметане. Голень ягненка с пшеничной кашей. Говядина по Строгановски. Котлеты по-киевски. Ушки Грибной Мыс. Медальон Куринный. Филе стрелецкое. Медвежья лапа Шашлык премьер. Все первейший сорт! Ну и водки разумеется. Более пятидесяти сортов.

- Это уж пусть объявит наш Григорий Ильич Сперанский, – Сказал консул, - Не правда ли, господа, Григорий Ильич и сам похож на бутылку «Столичной». Строен, элегантен, и красноват носом. Ха-ха-ха. Шучу! Шучу! Не всегда уместно, господа, но уж как могу! Так чем же вы нас порадуете, милейший господин Сперанский?

- Уважаемые друзья. – Произнес слегка заплетающимся голосом господин Сперанский. – Прежде, чем я объявлю наши наименования…

Я хочу поднять бокал за нашего консула. За нашего дорогого Виктора Тимофеевича. Вы взгляните на него друзья. Стяг. Чистый стяг…в том смысле, что всегда реет….

Дай вам Бог многая лета!

Господин Сперанский запел:

- Витя. Витя.

Гости подхватил:

- Пей до дна. Пей до дна. Ура! Ура! Ура!

Выпив. Закусив. Григорий Ильич продолжил:

- Нашт наименования, господа, перечислять… да-а-а… всего… это… вечера… да-а-а… ы… не хватит. Но я обрисую… ее в этом… в самом … вкратце… того виде

Григорий Ильич достал бумажку и принялся читать:

Московская особая
Русская
Столичная
Пшеничная
Лимонная
Крепкая (56°)
Горилка
Перцовка
Зубровка
Экстра
Посольская
Золотое кольцо
Кубанская
Сибирская (45°)
Юбилейная (45°)
Старка
Петровская
Водка особая
Охотничья (56°)
Я кончил спасибо за внимание.

Господин Сперанский потешно шаркнул ногой.

- Без водки, господа, - взял слово повар, - русский стол… это… того… и не стол… да-а-а… вовсе не…

Водочка холодная, как говорится, душа свободная! Прошу! Рюмочку налью! Только, господа, чур… того… водку соком не разбавлять. Потому как водка с соком – это преступление без наказания! Ее нужно пить исключительно чистой. Абсолютнейшее так, господа! Под правильную закуску ее… ну то есть водку… можно выпить не только рюмку, но и бочку. Да! Да! Да! Закуска, господа, первое дело! Вот пожалуйте, семужка живопросольная морской волной доставленная… с лимончиком. С лимончиком-с, господа! Прошу-с! Прошу-с! А вот извольте тихоокеанская селедочка с лучком. Поэма, а не селедочка! А вот икорка со свежим огурчиком. Но лучше нет, господа, закуски, душенные белые грибочки с нарезным телячьим языком…

- Не хотите водочку? – Подхватил под руку супругу мэра господин Сперанский. - Извольте… хы- гы… пожаловать… да-а-а… пить вино. Какие желаете? Вот пожалуйте «Бордо» «Шабли» «Савиньон» «Фетяска» Шампанское «Мадам Клико» не желаете – ли? Может, предпочитаете «Дон Периньон»? Так он всегда к вашим услугам! Нет? Тогда коньяк, мадам! Коньячишка бодрый наш мальчишка. «Хеннесси» «Курвуазье» Тоже нет? Тогда к джинам. Выпустим так сказать, его из бутылки! Ха-ха-ха.

Господа кто предпочитает виски… тому… это… налево! Кто на ром тому курс налево! Ха-ха и бутылка, что называется, рома. Ха-ха-ха.

Если и не то и не другое. Хотя это есть… как бы… это… странно? Но бывает в жизни. жизни всякое бывает! Тогда прошу отведать квасок. Квасок – чистый голосок.

Или лимонад. Коль не хочешь быть кретином пей шипучий «Буратином» Ха-ха-ха…

В полночь гости разъехались. Затихла музыка. Утих паркет. Смолкли бокалы. Угомонились тарелки…

Редактор – издатель Лев Ефимович Рек укладываясь в постель, сказал жене:

- Я, Ритушка, сегодня познакомился с одним профессором. Ох, и хорош гусь. Красив собака и голова, голова, как каких мало. Да, а как прикинут, мать, как прикинут! Просто блеск! Туфли ручной работы от «Gergo» Часы марки «Breguet» Белая сорочка «Eton» с платиновыми запонками. Глянцевая бабочка. Костюм - как у Джеймса Бонда! Я, дорогая моя, на его фоне выглядел оборванцем. Кстати, я пригласил его завтра на интервью. Надо бы встретить и хорошо. Как я успел заметить, он пожрать не дурак.

- Встретим, Левушка, встретим. Слава Богу, есть чем.



«Отечественные пометы»

Рано утром профессора разбудил звонок.

 - Это еще что за фокусы! Кто это может звонить? Я свой телефонный номер никому не давал, кажется?

Профессор, не вставая с кровати, снял трубку:

- Алло Крашевский у аппарата.

- Др-ро-рррогой прр-р-рофессор! Уважаемый Артттуррр Каррррлович! – Застрочил как автомат мужской голос. - Я уж и трубку хотел вешать, а вы тут! Хотя вы вовсе и не тут, а должны бы были уже, и быть тру… ту… тут!

- Простите, с кем, имею честь…

- Как же прррофессор Трак - так. Так. Так. Тра- так же вчеррра. На банкеттте в посольстве. Вы обещали быть в десять у меня в ррредакции. Разве забыли! Забыли, забыли, а я уже все приготовил для интервью! Соления, копчения, свежие овощи, барбекю, водка от «Смирнофф». холодненькая. Даю вам час, профессор, а там уж не обессудьте! Я спуску не даю!

- Хорошо, хорошо, Лев Ефимович, еду, еду, что мне с вами делать…

А. К. Крашевский позвонил ассистенту:

- Саша, спуститесь вниз и возьмите машину.

- Слушаюсь…

Артур Карлович встал с кровати. Принял душ. Побрился. Расчесался и спустился в холл…

- Саша, что это такое!?

- Как что? Автомобиль как…

- «Hyundai» вы называете автомобилем!? Вы, прекрасно знающий, что таковыми я считаю только: BMW, Mercedes, Lexus, ну на худой конец, Cadillac.

- Артур Карлович, но это все, что у них было в наличии и потом это же «Hyundai Equus»

Машина представительского класса с шестидисковым чейнджером…

- Тоже мне шестидисковый чейнджер…

- Ну, так едем или мне идти на другую стоянку… искать «Mercedes»?

- Куда вы пойдете, Саша. Пока дойдете. Пока оформите. Пока сюда приедете, а меня уже ждут.

- Значит едем?

- Да уж разумеется!

Ассистент занял водительское место. Включил зажигание. В салоне зазвучал Soft Jazz.

А.В. Голик вопросительно посмотрел (в зеркало заднего вида) на профессора.

- Оставьте. Пусть нервы слегка отдохнут, а то вы их мне взбудоражили… вашей этой машиной. Давайте, жмите на газ.

- А куда ехать - то, Артур Карлович?

- Вот адрес… и наденьте очки. Сегодня можно… Солнечно.

Профессор, укачиваемый пневматической подвеской и специализированными арматизаторами, задремал:

- Артур Карлович. Артур Карлович. Артур Карлович.

- Саша, что вы кричите как на пожар. Я прекрасно слышу. В чем дело?

- Простите, Артур Карлович, но мы приехали.

- Так зачем же об этом кричать. Без моего разрешения машину не покидать. Я вам позвоню, если понадобитесь.

Профессор выбрался из салона и увидел перед собой каменный дом с острой крышей. Стриженый газон. Бетонная дорожка. Гипсовые львы.

На дверях надпись.

Лео Рек Редактор еженедельника «Отечественные пометы»

Артур Карлович поднес палец к звонку. Дверь распахнулась.

- Профессор. Дорогой. Вы. Наконец-то…. Прошу. Рита! Рито-то- то-чка! Посмотри, кто к нам приехал. Прошу вас, профессор, сюда! Проходите. Будьте как дома. Прошу, прошу. Сегодня жарко мы накрыли стол на пленере.

Редактор провел Артура Карловича на террасу. Вместительная лужайка. На ней бассейн с голубой водой. Кусты смородины, крыжовника, малины…

- Это все моя супруга посадила! Так сказать лекарство от ностальгии. Специально с Родины заказывали. Здесь вы таких сортов днем с огнем не сыщите!

На террасу вышла дама.

- А вот и моя Рита. Супруга и муза в одном флаконе. Прошу, Ритулечка, любить и жаловать! Высокопарно, но точно, выражаясь. Маяк  отечественной науки. Артур Карлович Крашевский.

А как он одет! Как одет, матушка, брючки, теннисочка , сандалики. Очки, очёчки от «Tom Ford Connor»! Ну, просто нет слов! Красив. Красив! Блестящ, как солнце!

- Очень приятно профессор. - Улыбнулась Рита и поинтересовалась у супруга. - Левушка, можно подавать?

- Подавай, Ритулечка, а мы пока под холодную закусочку. Водочки!

- Я, Лев Ефимович, с вашего позволения откажусь. Вчера перебрал. Мутит…

- А за науку, профессор. За науку нельзя не выпить.

- Мне бы лучше таблеточку. Желательно промедольчика?

- Лечится, следует тем, отчего заболел. Так, что прошу, прошу.

- Ну, что с вами поделаешь.

За водкой последовала окрошка. На второе молодая картошка с лисичками. Жаренные на мангале ребрышки. Гречневая каша с бараньими котлетами. Фаршмак. Фаршированная рыба…. Наконец, кофе и киевский торт.

- Ну, как вам наш обед, профессор? - Поинтересовалась Риточка, убирая посуду. – Понравился?

- Я получил истинное удовольствие. Даже посольский обед намного уступает вашему угощению.

- Посольский обед!? Разве ж у них там, в посольстве кормят?! Я там с Левушкой была пару раз. Прости Господи там, а не еда, профессор!

Риточка ушла мыть посуду.

- Вы неплохо живете, Лев Ефимович, - сказал Артур Карлович. – Дом с бассейном. Львы с кустами. Газета - значит кормит?

- Да, какое там кормит, профессор. Одна головная боль. Она ведь существуют только за счет рекламы, а ее дают неохотно, а если и дают, то потом не хотят за нее платить. Совки! Совки! Неистребимые совки!

- Почему же не переходите на местную читающую публику? Я имею в виду, не выпускаете газету на здешнем языке?

-Что вы, профессор. Бог с вами. Местные рекламодатели еще хуже. Они же… в отличие от наших людей… того… законы знаю! И потом местных читателей в газете интересуют только что? Правильно скидки на товары, а не материал. Бездуховность жуткая! Просто ноль. Так, что работаю на нашу публику. Поддерживаю отечественную культуру. Ничего кручусь. Мне бы вот дизайнера нового найти. Старый у меня такой, право, скволыжник… да… это…свет не видал. За каждый цент со мной грызется. Ну, а вы чем занимаетесь, профессор. Каковы ваши достижения. Расскажите, нашему читателю будет интересно.

- Достижений у меня, Лев Ефимович, много.

- А какие именно?

- Такие, Лев Ефимович, что потянут и на фантастический роман.

- Это интригует, интригует! Давайте-ка подробней, профессор.

Артур Карлович встал со стула. Прошелся по террасе.

- Вы, уважаемый Лев Ефимович, только что изволили говорить о скволыге дизайнере. Желали бы его заменить и так далее. Так вот, я могу продать вам одно… да-а-а… занимательное… как бы… изделие, которое заменит вам не только дизайнера, но и все и всех скопом!

- Какой такой скоп? Не понял, какое - такое изделие?

- Аrte aliquis.

- Что за абракадабра такая и с чем ее кушают, извините?

- Человек искусственный, но как бы и настоящий.

- Интересненькое дело… искусственный человек, а что… позвольте узнать… значит это как бы настоящий?

- Ну, зачем вам знать эти тонкости, уважаемый Лев Ефимович! Куда интересней то, что изделие может выполнять любую работу и совершенно бесплатно. Покупайте, Лев Ефимович, и забудете и про дизайнера, и про корректора, и про корреспондентов, и, но это строго конфиденциально… того… и про жену.

- Занятно. Любопытно. Покупайте. Обретайте. И сколько же вы хотите за это, с позволения сказать, ваше изобретение. В денежном выражении… сколько это?

- Сто пятьдесят тысяч это, любезный Лев Ефимович.

- Сто пятьдесят чего?

- Ну, понятно, что не наших денег, разумеется. Ваших, Лев Ефимович, ваших.

Лев Ефимович подпрыгнул на стуле и застрочил как пулемет:

- Да, да, да, да вы, что, прррррофсссссоррррр. Сттттто ттттыячччччч! Да еще нашим. Чтовы вы, родной. Что вы драгоценный! Бросаться такими суммами! Вы с ума сошли! Сто пятьдесят тысяч. Господи святы. Эка… вы… куда… того… хватили! Вот вы говорите, что оно изобретение ваше… жену заменит. А известно вам, что в секс шопе такие заменители стоят от силы сто пятьдесят долларов.

- Вы, Лев Ефимович, хоть и носите толстовскую бороду, и имеете Эйнштейнский лоб, но чушь порите несусветную.

- Почему это чушь! Так оно есть. Ну, может двести долларов… от силы… только от силы… профессор. Так ведь… это…секс шоповской куклой попользовался и снова в коробку положил, а ваше, пардон, изделие кормить нужно. А это, знаете - ли, больших денег стоит.

- Мое изделие. Кормить. Кто вам это сказал.

Не нужно его кормить…

Редактор поспешил с вопросом:

- А чем же оно питается?

- Мне вам это объяснять. Только время терять!

- Если оно не ест и работает даром, так что же вы за него так мало просите?

- Милый Лев Ефимович, вы от цифры сто пятьдесят тысяч чуть не лишились рассудка, а назови я вам, скажем, триста тысяч. Впрочем, вы, когда его увидите, то с наслаждением выложите и все пятьсот тысяч. Хотите на него посмотреть. Хотите?

Лев Ефимович задумался:

- Ну, только, если ради интереса.

- Тогда с вашего позволения. - Профессор набрал номер. - Саша, будьте любезны, поднимитесь к нам.

Вскоре супруга Льва Ефимовича привела ассистента профессора на террасу.

- Присаживайтесь, Саша. Впрочем, я здесь не хозяин и приглашать к столу, так сказать, не волен.

- Волен! Волен! – Заверил светоча отечественной науки Лев Ефимович. – Разумеется, волен. Присаживайтесь молодой человек. Пейте. Закусывайте. Одним словом, чувствуйте себя как дома.

А.В. Голик присел на стул.

- Вот, это и есть мое изделие. Человек искусственный.

Редактор-издатель недоуменно взглянул на А. В. Голика:

- Шутить изволите, профессор. Какой же это человек искусственный.

Это же ваш ассистент. Я видел его вчера на приеме. У него даже, кажется, есть жена и ребенок, а вы мне тут про артеаликуса какого-то толкуете.

- Для всех это, разумеется, мой ассистент, а вот для вероятных покупателей – это и есть Аrte aliquis.

Лев Ефимович подошел к ассистенту:

- Вы позволите ощупать вас молодой человек?

- Разумеется. Трогайте - сколько вам будет угодно.

Редактор- издатель дотронулся до ассистента:

- Профессор, вы меня разыгрываете! Я вам не верю – это самый что ни на есть живой человек!

- Мало того. В этом, как вы выразились, человеке заложены энциклопедические знания. Он владеет десятью языками. Ему подвластна любая профессия. Вам нужно написать статью? Пожалуйста, даете изделию тему. Оно незамедлительно пишет. Нужна дизайнерская работа - не проблема. Нужен бухгалтерский отчет. Получите. Оно все сделает для вас с превеликим удовольствием. Работать может хоть все двадцать четыре часа.

- Когда же оно спит?

- Когда вы ему позволите. Профессор достал телефон. Набрал на нем цифры. Ассистент закрыл глаза. – С помощью кода вы можете управлять им делать из живого неживое и обратно.

- Интересно. Интересно, а может оно что-либо продемонстрировать? Ну, там статью написать или…

- Дорогой мой, оно вам не то, что статью напишет. Оно вам роман настрочит, а вы свое имя подставите и литературную премию отгребете. У вас есть Лот Топ?

- Конечно.

- Ну, так несите его сюда.

Редактор – издатель не заставил просить себя дважды.

– Чего изволите, Лев Ефимович? - Поинтересовался Александр Васильевич.

- Можете дать мне политический обзор на минувшую неделю?

- У вас в стране?

- Берите шире. В мире.

- Без проблем.

Александр Васильевич подвинул к себе компьютер и так пошел выбивать своими пальцами по клавиатуре, что разглядеть их было практически невозможно.

Не прошло и пяти минут, как обзор был готов.

- Хорошо. – Почесав бороду, сказал редактор – издатель. – Ну, а, скажем, можете набросать рекламный эскиз?

- На какую тему?

- На тему продажи недвижимости?

Александр Васильевич приник к монитору и через пять минут выдал эскиз со слоганом «Нас рекомендуют родным и близким людям»

- Ну, как я вас заинтриговал, многоуважаемый Лев Ефимович? – Поинтересовался профессор Крашевский.

- Да, есть не много.

- Так покупайте.

- Хм. А это никакая нибудь хитрая засада… в том смысле, что ваше изделие какой нибудь заковыристый ход. Его купишь, а оно через день сбежит?

- Да, вы что! Профессор сильно ударил по столу. Испуганно задрожали рюмки. Блюдо с селедкой под шубой драматически зависло над бездной.

На террасу с испуганным лицом выскочила Риточка. Лев Ефимович махнул на нее рукой. Риточка понимающе кивнула и вернулась на кухню.

– За кого вы меня принимаете, любезный? Я от вас такого не ожидал. Все что угодно, но только не этого. Прощайте, дорогой мой, но руки на прощание я вам не подам. И интервью я аннулирую. Не дай Бог, вы опубликуете его без моего ведома. Я вас по миру пущу!

Лев Ефимович в своей жизни видал всяких грозных типов и слышал множество угроз - от кастрации до четвертования – в свой адрес. Однако при этом у него не дрожали не то, что поджилки, но даже и бровь, а тут бесстрашный редактор-издатель трухнул не на шутку. Хотя бояться, в общем – то было нечего. Ну не будет в газете интервью. Подумаешь! Главное чтобы была реклама. А вот как раз рекламу - то «маяк науки» и не давал. Так что, как говориться вот вам Бог, а вот порог! Но вместо того, что бы указать профессору на порог Лев Ефимович крепко схватил его за руку и застрочил извинительную речь.

- Чтттто вы! Чттто вы, прррофесссорррр. Я вовсе не тттттттооооо хотел сказатттттттьь.

Конечно же, лично вам я доверяю, но поймите и вы меня. Нужно же знатттть за чтттто оттадаешь свои деньги. Ведь правильно? Покорнейше, прошу садиться…

Профессор сел и сказал:

- Хорошо. Я поставлю вопрос иначе. Сколько бы вы дали, положа руку на сердце, за мое изделие, Лев Ефимович?

- Я… как бы это сказать… не знаю.

- Я вам помогу. Многоуважаемый Лев Ефимович, у вас в зале стоит 3D телевизор.

Цена его семь тысяч долларов – как минимум. Вы же его, полагаю, даже не включаете. Времени нет. Дела. Беготня. Разъезды.

Потом всяким дизайнерам плати! Журналистам плати. Компьютер сломался, опять плати.

Изделие же вам и дизайн соорудит, и статью напишет, и компьютер починит и…

Вы же только что и будете сидеть. В потолок плевать. Телевизор ваш многотысячный смотреть...

- Да, но на телевизор, профессор, была весомая скидка. Дизайнера всегда можно, как бы это мягче выразиться, немножко провести. Что тоже является формой скидки…

- Я понял. Вы решили поторговаться. Пожалуйте, я согласен. Если берете два изделия, то тысяч пять я, так и быть, сброшу. Второе изделие моя ассистентка Вероника Львовна с блеском заменит вам жену! Ну, так как?

- Нет ассистентку, пожалуй, нет. Риточка не поймет. А вот этого гражданина… я думаю…

одну минуточку.

Лев Ефимович вошел в дом и направился к себе в кабинет. Подошел к сейфу. Набрал код. Щелкнул замок. Достал увесистую стопку дензнаков. Пересчитал. Часть сунул в карман. Остаток закрыл в сейфе и вышел на террасу.

- Уважаемый профессор, у меня только сто сорок пять тысяч, но наличными. Давайте я возьму его за сто сорок пять и по рукам!

- Нет, Лев Ефимович, сто пятьдесят тысяч это фиксированная цена на одно изделие… меньше хотел бы, но не могу. И потом я не беру наличными. Только банковским платежом. Вы переводите деньги на мой банковский счет. Я высылаю вам изделие.

- Погодите. – Заморгал ресницами редактор- издатель. – Это что ж получается, что я его не сразу получу? А этот… как бы ваш… ассистент?

- Александр Васильевич – образец. Согласитесь, дорогой Лев Ефимович, не стану же я возить по миру свой товар - лицом. Правильно – нет. Если покупателю понравиться образец, то он заказывает у меня изделие с нужными для его рода деятельности параметрами. После оплаты изделия приезжают к владельцу.

- А если оно не приедет?

- Дорогой мой, вы снова мне не доверяете. Ну, знаете - это уже переходит всякие границы. Я, пожалуй, все-таки пойду.

- Профессор, - остановил его редактор, - но согласитесь…

- Я понимаю, ваше беспокойство и если вы дадите мне закончить. Я вам все объясню. Никакого подлога… того… поверьте… в этом…. нет. Можно мне продолжить?

Лев Ефимович кивнул.

- Так вот. Мы составляем купчую. Я возвращаюсь домой и отправляю вам изделие. Оно приезжает. Вы переводите деньги на мой счет. Я звоню изделию. Оно передает вам пульт управления. Но не пытайтесь отобрать его силой. Оно прекрасно владеет приемами рукопашного боя и всеми видами боевого оружие. Вот так – то, мой дорогой! А вы говорите, что я беру за него непомерно высокую цену.

Согласитесь за такого бойца и миллион не деньги. Так вот. Получив от изделия пульт управления. Вы вводите в него код. С этой минуты оно слушается только вас. Если вас это устраивает, то мы тотчас же составляем купчую!? Вот бумага.

Профессор протянул голубой, лощенный официальный (с гербом и львом на титульной стороне) лист Льву Ефимовичу.

Редактор – издатель прочел содержание листа и поинтересовался:

- Вот здесь прописано, что в случае если я откажусь от изделия после заключения договора, то должен буду уплатить двадцать пять процентов от его стоимости. Почему так?

- Неустойка, мой дорогой. Неустойка! А как же. Ведь я, уважаемый Лев Ефимович, привезя изделия сюда, некоторым образом, понес финансовые потери. Паспорт выправит каждому. Визу поставить. Билеты на самолет купить, а это… согласитесь… да-а-а… расходы. Да еще какие!

Лев Ефимович встал со стула и принялся ходить по террасе.

- Сто пятьдесят тысяч. Сто пятьдесят тысяч. Сто пятьдесят тысяч.

- Лев Ефимович. Да погодите вы. Сядьте и успокойтесь. Я понимаю сумма не маленькая. За такие деньги в вашем районе, пожалуй, и дом можно купить. Не так ли?

- Разумеется так, профессор. Именно, что дом!

- Сто пятьдесят тысяч долларов с одной стороны деньги. Но если вдуматься, то не такие это и большие деньги. Все ваши бизнесы Льва Ефимович, а занимаетесь вы разными делами- делишками. Я простите, навел о вас справки. Ну, а как без этого. В кошелек ваш, упаси Бог, не заглядываю. Но могу предположить, что ваш годовой доход включат в себя несколько сто пятьдесят тысяч. Ну купите вы еще один дом. А он – сплошные убытки. Там подкрась, тут подбей. Трубу прорвало. Крыша потекла. В моем случае вы за сто пятьдесят тысяч покупаете практически все в одном лице и работника, и автомат, и…

Лев Ефимович перебил гостя:

- Хорошо. Я согласен. Однако же скажите мне, а если он поломается.

Или вот у нас недавно случай был, мост упал и прямо на проезжающую под ним машину. Боже правый, всех до единого в лепешку. Представляете, Артур Карлович, вот только что в нем ехали люди, а через мгновение не люди, а блины. Чистые блины, профессор!

Я вот, что хочу сказать. Вдруг изделие в аварию попадет или того хуже стихийное бедствие, какое не дай Бог, приключится?

Профессор вытер платком лоб:

- Скажу вам честно, Лев Ефимович, допекли вы меня. Допекли, как упомянутый вами, блин! Да, ничего с ним не сделается. Оно ведь практически бессмертно. Оно само себя регенерирует.

- Это как?

- Лев Ефимович, этого не понимают даже ученые мужи. И вам этого не понять. Вы давайте лучше приминайте окончательное решение. Нужно оно вам… изделие… или нет. Берете вы его или не берете.

Лев Ефимович налил себе рюмку. Выпил. Выдохнув. Ответил:

- Пожалуй, я возьму ваше изделие. Только один вопрос, когда я его смогу получить?

- Прекрасное! Правильное! Верное решение, Лев Ефимович. Я полагаю, в течение месяца…. Вы его получите. Я планирую пробыть здесь не более двух недель и как только вернусь на Родину, сразу его вышлю.

- Это?

- Хотите именно это?



- А что есть и другие?

- Разумеется, есть всякие: чернявые, белявые, рыжие, высокие, маленькие. Интересные дамочки. Любопытного поведенья. Но у вас, увы, жена муза и так далее в одном флаконе.

- Да, да. Вы абсолютно правы. Риточку я обижать не хочу. Такой уж я однолюб. Хотя по молодости. Бывало. Бывало. Случались романы – романчики- романишки. Ха-ха-ха. Были, были рысаками. Но теперь уж нет. Так, что куплю одно и именно этого молодого человека. Я к нему уже несколько привык. Он мне определенно нравиться.

- Благодарю вас, дорогой Лев Ефимович. – Воскликнул А.В. Голик. - Можете быть уверенным, что я вас не подведу!

- Ну, раз вы так подружились, то вышлю вам именно Александра Васильевича. Только смотрите за его очками.

Лев Ефимович заморгал выразительными ресницами:

- Какими очками?

- Видите – ли, дорогой Лев Ефимович, у каждого изделия, как и человека, есть свой бздик. У Александра Васильевича, например, любит напяливать на лицо… по поводу и без оного… солнечные очки.

Ассистент смущенным голосом произнес:

- Артур Карлович. Господин профессор….

- Ничего. - Дружески похлопав изделие по плечу, сказал Лев Ефимович. – Мы с Александром Васильевичем поладим. Правда, Александр Васильевич?

- Разумеется, Лев Ефимович, поладим.

- Ну, раз так то я ставлю свою подпись на вашей бумаге профессор.

- Вот и замечательно! На этой радостной ноте разрешите откланяться, дорогой Лев Ефимович.

Профессор направился к двери. За ним бросилась Риточка:

- Профессор, а ведь пирог. Я ведь капустный пирог в духовку поставила. Такой пирог вы ни на одном приеме не откушаете!

- Не сомневаюсь, дорогая. Не сомневаюсь! Но в другой раз, дорогая Рита. В другой раз. Огромное спасибо. Ваше угощение - нечто! Но вот, только, пожалуй, жюльен был чуточку пересолен.

Риточка печально покачала головой:

-Ай.Ай. Ай. Яй. Яй. Вы тоже это заметили, Артур Карлович! А что я тебе, Левушка, говорила. В жульен положи соли четвертинку, а ты мне. Нет, нет, да и бухнул пол чайной ложечки. Вот тебе и результат…

Профессор с ассистентом вышли на улицу.

- В гостиницу?

- В гостиницу, Саша, а куда же еще. Позволим себя после обеденную фиесту!

Профессор вошел в номер. Прилег на кровать. Захрапел.


следующая страница >>