Тимоти мейсон. Приключения тома сойера - korshu.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Тимоти мейсон. Приключения тома сойера - страница №1/1


Тимоти МЕЙСОН. ПРИКЛЮЧЕНИЯ ТОМА СОЙЕРА.


Пьеса в двух актах
по роману Марка Твена
Перевел с английского Сергей Таск

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


ТОМ СОЙЕР
ГЕКЛЬБЕРРИ ФИНН
МАРК ТВЕН
ТЕТЯ ПОЛЛИ
СИД
ДЖИМ
МЕФФ ПОТТЕР
ИНДЕЕЦ ДЖО
ДОК РОБИНСОН
МИСТЕР ДОББИНС
БЕККИ ТЭТЧЕР
ДЖО ХАРПЕР
СВЯЩЕННИК ФОРБС
СУДЬЯ ТЭТЧЕР
МИССИС ХАРПЕР
ОБВИНИТЕЛЬ
ЗАЩИТНИК (МАРК ТВЕН)
Дети и взрослые, жители Санкт-Петербурга, штат Миссури. (Эми Лоренс, Бен Роджерс, Сьюзен Харпер, Грэйси Миллер, Уилл Хенли, Джек Тэйлор, Хенк, Шериф Томкинс, мамаша Хопкинс, Капитан, Матросы и др.)
Певец - он выполняет функции рассказчика. Это может быть один тенор или вокальная группа или небольшой инструментальный ансамбль - на усмотрение режиссера. Когда пьеса ставилась впервые, в этой роли выступали три музыканта, одетые как жители городка. Они играли на скрипке, гитаре и банджо, а также на губной гармошке и ударных. Они были вовлечены в действие в той же степени, что и Марк Твен, который рассказывает о событиях и принимает в них непосредственное участие.
СЦЕНИЧЕСКАЯ ПЛОЩАДКА
Главный, хотя и невидимый, персонаж пьесы - река Миссисипи. Разновысокие платформы из грубо сколоченных досок, канаты, такелажные снасти... словом, верфь. Оформление и свет должны обеспечить непрерывность перехода от одной сцены к другой.
Места действия обозначены в пьесе следующим образом:
Склон - ряд широких ступеней, которые могут превращаться в классную комнату, зал суда, холм, гостиную Тети Полли и проч.
Кладбище - расположенное на вершине склона, оно может стать кафедрой священника, судебной скамьей, наблюдательным пунктом и т.п.
Центральный причал - большая часть авансцены с возвышением, являющим собой предназначенный к окраске забор.
Пещера - углубление слева, ниже кладбища, служащее для актерских выходов, обозначающее улицу и проч., прежде чем превратиться в собственно пещеру.
Верхний левый причал - он же площадка для Певца.
Нижний левый причал.
Верхний правый причал - спальня Тома, хоры для церковных певчих т.п.
Нижний правый причал.
ПЕРВЫЙ АКТ
1
В темноте вступает скрипка, играющая церковный гимн. Тему подхватывает Певец.
ПЕВЕЦ.
Собраться бы нам у реки всем вместе,
Там светлый ангел бродил сегодня,
Там вода поет хрустальные песни,
Омывая престол Господень.
Сегодня мы встретимся у реки,
У самой прекрасной реки...
Издалека доносится лай собаки. Голос Певца постепенно сходит на нет.
МАРК ТВЕН. Санкт-Петербург, штат Миссури. Захолустный городишко на берегу Миссисипи. Тысяча восемьсот сорок второй год... или около того. Склероз.
Вдали МАТЬ зовет домой своего ребенка.
Меня зовут Марк Твен, когда-то я написал книжку - «Приключения Тома Сойера». Кто-то из вас, возможно, ее читал. А кто-то нет. Неважно. Я как раз собираюсь рассказать ее вам. Если, конечно, сумею вспомнить... да, вспомнить... Санкт-Петербург, незабываемая дыра... этот мальчишка... начало июня, тысяча восемьсот сорок второй год. Или сорок третий. Склероз.
ТОМ СОЙЕР /на кладбище, Геку Финну/. А как заговариваешь их ты, Гек?
ГЕК ФИНН.
Ячмень, ячмень да гниль вода, индейская еда.
Все бородавки у меня возьмите навсегда*
Т е м н о т а.
ТВЕН. Ах, Бекки... белое платьице, кружевные панталончики. Где твои золотистые косички?
На центральный причал выбегает БЕККИ ТЭТЧЕР.
БЕККИ. Так и быть, Том. На ушко шепну. Только ты поклянись, Том, что никому-никому не расскажешь! Клянешься? Ни одной живой душе!..
Убегает в темноту.
Вход в пещеру заливает яркий дневной свет. НЕСКОЛЬКО МУЖЧИН стоят, привалившись к столбам, кто-то сидит на земле.
ТВЕН. «Ни одной живой душе...» А помнишь... Вечно пьяный Мефф Поттер, выклянчивающий понюх табаку...
МЕФФ. Дай-ка табачку, Хенк.
ХЕНК. Мефф, у меня у самого последняя понюшка. Спроси у Джека.
МЕФФ. Джек, табачком не угостишь? У меня было немного, да я все отдал Бену Томпсону.
ДЖЕК. Так это ты ему дал? Ну-ну. А я думал - твоей троюродной сестры двоюродная кошка. Ты сначала, Мефф Поттер, отдай должок, который за тобой числится, а там поговорим.
Т е м н о т а.
ТВЕН. Санкт-Петербург, на Миссисипи. Лето тысяча восемьсот сорок второго... или сорок третьего. Не помню. Зато я хорошо помню субботнюю службу в церкви.
На вершине склона высвечивается фигура СВЯЩЕННИКА. ПЕВЧИЕ занимают скамьи на верхнем правом причале.
СВЯЩЕННИК /произносит нараспев/. Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, не собирают в житницы, и Отец ваш небесный питает их. И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: не трудятся, не прядут. Но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей... *
ТВЕН /внезапно появляясь среди певчих/. «Соломон во всей славе своей...» - помню, как же! Кто ж этого не помнит?!
СВЯЩЕННИК. А вы что здесь делаете! Здесь хор, а не что-нибудь! Извольте выйти!
ТВЕН /встает и спускается вниз по причалу/. Во время службы в хоре вечно шептались и хихикали.
Девчоночий хохоток.
Был, помнится, один церковный хор, который вел себя очень даже прилично, вот только где же это было?.. Надо полагать, в какой-то другой стране.
ХОР.
Сегодня мы встретимся у реки,
У самой прекрасной реки...
Т е м н о т а.
ТВЕН. Река! Ее-то я отлично помню!
С криками и визгом, под музыкальный аккомпанемент банджо и скрипки, ПЯТЕРО ГОЛЫХ МАЛЬЧИШЕК проносятся по верхней платформе и сигают оттуда в воду - громкий всплеск.
В летних сумерках на реку наползал туман.
Свет становится голубовато-мглистым. Слышно, как работает колесо пароходика, как предостерегающе звучит гудок, слышны приглушенные крики.
ЛОЦМАН /стоя на нижнем левом причале, меряет лотом глубину/. Один метр! Один метр!
КАПИТАН /стоит на верхнем левом причале/. Поворот!
ЛОЦМАН. Есть поворот! Право руля! Клади, говорю, на правый борт!
КАПИТАН. На мель посадишь! Тебя зачем здесь, олух, поставили?!
ЛОЦМАН. На правый борт клади!
КАПИТАН. Куда же тебя черт несет! Совсем ослеп, курицын сын, чтоб у тебя язык отсох, дурья твоя башка, чтоб вся твоя родня в гробу перевернулась!
Меняется освещение, стихают голоса.
ТВЕН /в луче света на нижнем правом причале/. Много бы я дал, чтобы так разговаривать.
ЛОЦМАН /почти в полной темноте/. Два метра! Есть два метра!
ТВЕН. Да, много бы я дал, чтобы так разговаривать.
Со стороны реки уже не доносится ни звука.
ПЕВЕЦ.
Там вода поет хрустальные песни,
Омывая престол Господень...
ТВЕН. Санкт-Петербург, провинциальная дыра. Такая дыра, что если бы мне пришлось выбирать между ней и райскими кущами, можете не сомневаться, я выбрал бы Санкт-Петербург.
ГЕК /пробегает мимо, за ним Том/. Не так, не так!
Ячмень, ячмень да гниль вода, индейская еда,
Все бородавки у меня возьмите навсегда...
А потом надо быстро пройти семь шагов с закрытыми глазами и три раза прокрутиться на месте, и бородавок как не бывало!
ТОМ. Похоже на правду. А ты сам-то пробовал, Гек?
ГЕК. Нет, но мамаша Хопкинс сказала, что это средство верное.
ТОМ. Мамаша Хопкинс в таких делах соображает. Говорят, она ведьма.
ГЕК. «Говорят»! Еще какая ведьма, уж я-то знаю.
МАЛЬЧИКИ прощаются, исполняя ритуал, который будет повторяться на протяжении всего действия: лизнув большой палец, они соединяют их вместе. ТОМ убегает вверх по склону в темноту. ГЕК не спеша направляется к выходу.
ТВЕН. Нельзя сказать, что мамаша Хопкинс была такой уж светской дамой. Сказать, что она вовсе не была светской дамой, тоже нельзя. Мамаша Хопкинс была из тех, кто держит дома попугая.
Из-под верхнего левого причала вдруг выскакивает МАМАША ХОПКИНС, попугай, сидящий у нее на плече, громко выкрикивает. ГЕК, вздрогнув, убегает.
Т е м н о т а.
ТОМ /в спальне/. Ну-ка...
Ячмень, ячмень да гниль вода, индейская еда,
Все бородавки у меня возьмите навсегда!
Разглядывает руки.
Наверно, так сразу не действует.
Замечает Певца на верхнем левом причале.
Здравствуйте.
ПЕВЕЦ. Привет, Том.
ТОМ /в зал/. В общем, зовут меня Том Сойер. Мистер Твен вставил меня в свою книжку. Кое-что там чистая правда, а кое-что... как бы вам сказать... Может, он уродился честным, но с годами это у него прошло. Чего не знаю, того не знаю, а вот что он вставил в книжку моего друга Гека, это он молодец. И тетю Полли и моего сводного брата Сида... хотя вообще-то я его не очень. Даже что он индейца Джо вставил, это тоже хорошо, без него от этой истории остались бы рожки да ножки.
Т е м н о т а.
ТВЕН. Все началось летом. Мальчика звали Том. Том Сойер.
С этими словами он взбирается по склону, а тем временем выходит ТЕТЯ ПОЛЛИ, вытирая руки о передник.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Том? Том!
Спускается по склону мимо Твена.
ТВЕН. Он, конечно, не был пай-мальчиком.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Ну, погоди же. Наказание, а не мальчишка. То-о-ом!
ТВЕН. Кстати, один пай-мальчик среди нас был, и мы его глубоко презирали.
СИД /выходит из спальни/. Он в погребе. Лопает варенье.
ТЕТЯ ПОЛЛИ /с плохо скрываемым презрением/. Спасибо, Сид.
Заглядывает в погреб.
Том?!
Вытаскивает его за ухо.
ТОМ. Ты у меня, Сид, еще получишь.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Чем это у тебя вымазаны руки? И рот?
ТОМ. Сам не знаю, тетушка.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Зато я знаю. Вареньем - вот чем. Забыл уговор: еще раз полезешь - пеняй на себя. Ну-ка, дай мне этот прут.
Заполучив воображаемый прут, она заносит его над головой Тома; возмездие кажется неотвратимым.
ТОМ /показывает куда-то пальцем/. Ой, что это! Тетя Полли!
ТЕТЯ ПОЛЛИ /с криком оборачивается/. Где?!
ТОМ дает Сиду тычка в живот и оплеуху, перемахивает на верхний правый причал, а оттуда спрыгивает вниз.
СИД. А-а-а!
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Том!
ТОМ /подражая индейцем/. Ва-ва-ва-ва-ва!
У б е г а е т.
Секунду-другую ТЕТЯ ПОЛЛИ стоит в замешательстве, а затем разражается смехом. Рядом хнычет СИД.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Ах, стервец! Каждый раз попадаюсь на его штучки. Правильно говорят: старый дурак - он всем дуракам дурак.
С и д у.
А ты что зашелся? Небось не убили. А ну, дуй в школу, живо!
СИД. Да, мэм.
Понуро бредет восвояси.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. И проследи, чтобы Том не прогулял уроки.
СИД /мгновенно просветлев/. Да, мэм. Прослежу, будьте уверены.
У б е г а е т.
ТЕТЯ ПОЛЛИ /подметает настоящей шваброй правый нижний причал/. Видит Бог, я слишком мягко обхожусь с Томом Сойером. Что поделаешь, ведь он, бедняжка, сын моей покойной сестры, рука не подымается его отлупить. А надо бы. Но если ты, Господи, настаиваешь, я его отлуплю... в следующий раз. Только бы он опять меня не рассмешил. У меня розги падают из рук, когда я начинаю смеяться.
2
И сразу через всю сцену, из левой кулисы в правую, с гиканьем и хохотом проносятся дети с учебниками под мышкой. Крики: «Здрасьте, тетя Полли!»
ТЕТУШКА ПОЛЛИ уходит вверх по склону.
Под верхним правым причалом появляется ДОКТОР РОБИНСОН. Опасливо оглядевшись, делает знак двум фигурам, скрываемым темнотой. Все трое сходятся на нижнем левом причале.
ДОК. Какого черта вы меня тут поджидаете? На улице, средь бела дня! Вы получили указания? Ну так действуйте!
МЕФФ. Указания мы получили, док, а вот денежки...
ДОК. Я, кажется, сказал, Мефф Поттер: сделаете дело, получите деньги.
МЕФФ. У вас свой интерес, у нас, сами понимаете, свой.
ИНДЕЕЦ ДЖО. Давайте, Робинсон, чего там.
ДОК. Послушай, Джозеф...
ИНДЕЕЦ ДЖО. Меня все зовут индеец Джо, док.
ДОК /поколебавшись/. Чтоб вас обоих...
Отсчитывает бумажками.
Держите. Пять долларов. Смотри, Мефф Поттер, не назюзюкайтесь раньше времени. Мне не нужны услуги двух пьянчужек.
ИНДЕЕЦ ДЖО. Куда вы денетесь, доктор! Кто еще окажет вам ТАКИЕ услуги?
ДОК. Ладно, идите.
ИНДЕЕЦ ДЖО. Значит, ночью, док, на кладбище. Поворошим заступами земельку, а?
ДОК. И не смейте заговаривать со мной на улице!
ДОКТОР Робинсон быстрым шагом направляется в пещеру, откуда выходят ТОМ и ГЕК.
ИНДЕЕЦ ДЖО и МЕФФ ПОТТЕР снова отступают в тень.
ТОМ. Здравствуйте, док.
ДОК /вздрогнув/. Что? Да-да. Доброе утро, Томас. Здравствуй, Гекльберри.
У х о д и т.
ГЕК /с довольным смешком/. Слыхал, как он со мной? Уважает. Сразу чувствуешь себя человеком.
СИД /выбегает из пещеры, держится от мальчиков на почтительном расстоянии/. Том, ты идешь в школу?
ТОМ. Твоей команды жду.
СИД. А вот я скажу тете Полли, что ты водишься со шпаной!
ГЕК /хватает его сзади за штаны/. Это я шпана?
СИД безуспешно пытается убежать.
Здоров же ты бегать, как я погляжу.
Отпускает его.
СИД удирает во все лопатки, ТОМ запускает ему вдогонку воображаемый комок глины.
ТОМ. Я тебя еще взгрею, Сид! Попомни мое слово!
Только Сид скрывается в правой кулисе, как оттуда выходит МАРК ТВЕН, отряхивая свой белый пиджак, - на нем отнюдь не воображаемое грязное пятно.
ТВЕН /в зал/. Вот это выстрел. Как из пушки. Попробуй теперь отчисть.
В луче света ГЕК ФИНН, который забавляется тем, что изображает из себя птицу. Когда это ему надоедает, он поворачивается спиной к зрителям, справляет нужду, после чего раскуривает трубку и начинает неспеша перебирать содержимое своей холщовой сумки.
ТВЕН. Вот это юное существо - Гекльберри Финн, сын местного пьяницы. Гекльберри живет, как вольная пташка, никто не заставляет его ходить в школу или в церковь, никто не требует, чтобы он умывался и надевал чистую рубашку. Он курит настоящую трубку, а уж ругается - матросы позавидуют. Словом, у этого мальчика есть все, что делает жизнь по-настоящему прекрасной... Нет, наверно, такой матери в Санкт-Петербурге, которая бы не пылала к нему ненавистью за его праздность и независимость, за его грубость и скверные манеры... и еще за то, что ее дети обожают Гека. Надо ли говорить, что Тому строго-настрого запрещено играть с ним.
ТОМ выглядывает из-за столба.
Но ведь можно столкнуться и совершенно случайно, разве нет?
ТОМ бежит вверх по склону навстречу Геку.
ТВЕН медленно уходит в левую кулису.
ТОМ. Что у тебя в сумке, Гек?
ГЕК. Дохлая кошка.
ТОМ. Я посмотрю, а?
Достает окоченевший труп.
Ух ты, как каменная. Откуда она у тебя?
ГЕК. Выменял тут у одного.
ТОМ. А что ты с ней делать будешь?
ГЕК. Бородавки выводить.
ТОМ. Боб Тэннер попробовал, и ни фига.
ГЕК. Правильно. У него бородавок миллион. А к дохлой кошке еще подход нужен.
ТОМ. Ну-ка, ну-ка...
ГЕК. Берешь, значит, кошку и, как стемнеет, идешь с ней на кладбище, где только-только закопали какого-нибудь грешника. В полночь выйдет черт, может, даже не один, и когда они поволокут этого грешника к себе, надо швырнуть в них дохлую кошку и сказать: «Черт за покойником, кошка за чертом, бородавки за кошкой, а я чистый!» И всё. Как корова языком.
ТОМ. Послушай, Гек. Когда ты думаешь опробовать эту кошку?
ГЕК. Завтра хоронят старого Хосса Уильямса, а он, скажу я тебе, грешник первый сорт.
ТОМ. Можно я с тобой?
ГЕК. Валяй... если не сдрейфишь.
ТОМ. Еще посмотрим, кто сдрейфит. Мяукнешь под моим окном, ладно?
ГЕК. Я-то мяукну, только ты сразу отвечай. А то я в тот раз «мяу, мяу», а в меня из окон камнями.
ТОМ. Я сразу отвечу, вот те крест. До завтра, Гек.
ГЕК. До завтра, Том.
ТОМ /убегая/. Мя-аа-у!
3
С верхней платформы обрушивается вниз ватага школьников и с шумом рассаживается в классе.
Справа появился мистер ДОББИНС и занял учительское место. Когда он ударяет по столу линейкой, воцаряется полная тишина.
ДОББИНС. Дети?
ДЕТИ /хором/. Здравствуйте, мистер Доббинс!
ДОББИНС. Приличные дети сидят прямо - как маленькие солдаты.
ДЕТИ /распрямляют спины, стараясь походить на маленьких солдат/. Да, мистер Доббинс, сэр.
ДОББИНС. Приличные дети не сутулятся, как Джо Харпер. Харпер, встань.
ДЖО /встает/. Да, сэр.
ДОББИНС /возвышаясь над ним/. Скажите, дети, этот мальчик похож на маленького солдата?
ДЕТИ /уныло/. Нет, сэр.
ДОББИНС. Вот именно. Сядь, Харпер.
ДЖО ХАРПЕР садится, а мистер ДОББИНС продолжает обход класса.
Так, так, так. Кто это там у нас прилип к окну? По-моему, эта девочка решила, что я залез на дерево, чтобы побеседовать с птичками.
Наслаждается собственным остроумием. Класс вежливо хихикает. Внезапно ДОББИНС обрывает смех ударом линейки.
Тишина!.. Эми Лоренс?
ЭМИ вскакивает.
Как пишется слово «параллель»?
ЭМИ. П-А-Р-А-Л-Е-Л-Ь.
ДОББИНС. Пара-лл-ель. Два «л». Сядь.
ЭМИ садится.
Джо Харпер?
ДЖО встает, и, пока Доббинс стоит к нему спиной, мальчика щекочут его товарищи.
Объясни-ка нам всем, что такое... параллель.
ДЖО /давясь смехом/. Пара... а... а... пара...
ДОББИНС. Джо Харпер!
ДЖО. Да, сэр? Вы не повторите еще раз свой вопрос, сэр?
ДОББИНС. Сядь, Харпер!
ДЖО пытается это сделать, но кто-то подставил ему линейку концом вверх, и он снова подскакивает.
Харпер!
ДЖО. Да, сэр?
ДОББИНС. Я сказал: сядь!
ДЖО /садится/. Да, сэр.
ДОББИНС. А теперь ты напишешь сорок раз: «Я не буду строить из себя шута горохового».
ДЖО. Да, сэр.
ДОББИНС. Все остальные открыли тексты на странице двадцать один.
Головы прилежно склоняются над учебниками. На верхней платформе появляется ТОМ СОЙЕР.
Какой приятный сюрприз! Сойер, иди-ка сюда!
ТОМ хочет улизнуть.
ДОББИНС. Томас Сойер! Ты меня слышал?!
ТОМ идет вниз, пока не оказывается лицом к лицу с Доббинсом.
Ну? А сегодня почему ты опоздал? Снова несчастная тетя Полли лежит при смерти? Или ты опять задержался, чтобы поделиться с нищими ветчиной и вареными яйцами?
ТОМ /заметил в классе новенькую, Бекки Тэтчер, и после секундного колебания выпаливает/. Нет, сэр, я... Я ОСТАНОВИЛСЯ ПОБОЛТАТЬ С ГЕКЛЬБЕРРИ ФИННОМ!
Все, и ученики и учитель, ахают от такой дерзости, после чего воцаряется угрожающая тишина.
ДОББИНС /негромко, предвкушая наказание/. Это самое поразительное признание из всех, какие мне доводилось слышать. После уроков ты будешь выпорот, мой мальчик.
ТОМ. Да, сэр.
ДОББИНС. А пока садись за парту... с девочкой.
Смешки в классе. ТОМ направляется туда, где сидят девочки, не отвечая на поддразнивания. Он занимает место рядом с Бекки Тэтчер. Класс погружается в темноту, звучит лирическая тема скрипки.
ТВЕН. Этого Том и добивался. Оказаться рядом с хорошеньким голубоглазым созданием по имени Бекки Тэтчер. Еще неделю назад Том был безнадежно влюблен в Эми Лоренс. Он без колебаний отдал бы за нее жизнь. Неделю назад, разумеется.
ТОМА и БЕККИ выхватывает яркий луч.
ТОМ. Ты крыс любишь?
БЕККИ. Ко-го? Эту мерзость?
ТОМ /нашелся/. Мерзость, это ты верно сказала. ЖИВЫЕ. Но я не о них, я о дохлых. Знаешь, их можно крутить над головой на длинной бечевке.
БЕККИ. Никаких не люблю. Ни живых, ни дохлых. Я люблю жевательную резинку.
ТОМ. Да, жвачка - это вещь! Я бы сейчас не отказался.
БЕККИ. Правда, хочешь? У меня есть немного. Я тебе дам пожевать, только ты мне потом вернешь, ладно?
Незаметно передает ему резинку.
ТОМ. Не бойся, не увидит. Слушай, Бекки, ты обручена?
БЕККИ. Как это?
ТОМ. Ну, чтобы выйти замуж.
БЕККИ. Не-ет.
ТОМ. А ты хотела бы?
БЕККИ. Наверно. Не знаю. А как это делают?
ТОМ. Как? Пара пустяков. Ты должна сказать своему избраннику, что будешь любить его до последнего вздоха... потом надо поцеловаться, и дело сделано. Раз плюнуть.
БЕККИ. А целоваться зачем?
ТОМ. Как, то есть, зачем... Все так делают.
БЕККИ. Все-все?
ТОМ. А ты как думала! Ну давай, скажи, что ты меня любишь.
БЕККИ. Вот еще!
ТОМ. Ну, пожалуйста.
БЕККИ. Завтра.
ТОМ. Сегодня. Можешь шепотом.
БЕККИ. Отвернись, я тебе на ухо шепну. А ты никому не проболтаешься? Никому и никогда?
ТОМ решительно мотает головой. Бекки шепчет ему на ухо.
ТОМ. Вот здорово! Осталось только поцеловаться.
Заслоняется грифельной доской Бекки.
П о ц е л у й.
Ну? Хорошо быть обрученной?
БЕККИ. Спрашиваешь! Надо же, а я про это ничего такого не слыхала.
ТОМ. Да ты что? Мировая штука. Когда мы с Эми Лоренс решили обручи...
Прикусил язык.
БЕККИ. Как? Значит, я не первая, с кем ты обручился?
В слезы.
ТОМ. Бекки, не плачь. Мы с Эми не по-настоящему... не так, как с тобой.
За его спиной вдруг вырастает, как ангел возмездия, мистер ДОББИНС. Он за уши вытягивает Тома из-за парты.
ДОББИНС. Бекки Тэтчер?
БЕККИ /с дрожью в голосе/. Да, сэр?
ДОББИНС. Том Сойер отвлекал тебя от урока?
БЕККИ /с облегчением/. Да, мистер Доббинс. Еще как отвлекал.
Дальше все происходит словно в замедленной съемке: ДОББИНС трясет Тома, как грушу, БЕККИ благоразумно отодвигается, беззвучно заходятся от смеха ученики, показывая пальцами на своего незадачливого товарища.
ПЕВЕЦ.
Благословим священность уз,
Скрепивших сердца христианской любовью.
Родственных душ высокий союз
К небесному братству нас приготовит.
ТВЕН. И да покроет завеса целомудрия финал этой бурной сцены.
Т е м н о т а.
ПЕВЕЦ и ТВЕН.
Мы делим на всех любое зло,
На всех ложится беда любая,
И если ближнему тяжело,
Слеза у меня по щеке сбегает.
В луче света один Марк Твен.
ТВЕН. Том был глубоко несчастен. Жизнь казалась ему сплошным недоразумением. Его бы воля, он не задумываясь ушел бы в лучший из миров... если бы имел в школе хорошую отметку по поведению. Но чего не было, того не было. Ладно, она еще пожалеет... они все еще пожалеют, но будет поздно. В ту ночь Том лег в постель с твердым намерением умереть - денька этак на два, не больше.

4
ТОМ в постели. У него разыгралось воображение.


ДОК /встает, закрывает свой черный саквояж/. Мне очень жаль, мисс Полли. Увы, медицина бессильна. Сами видите, палец совсем омертвел. Бедный мальчик.
РОБИНСОН выходит. ТЕТЯ ПОЛЛИ становится перед кроватью на колени.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Ах, Том, Том... не покидай нас! Я больше никогда не буду тебя наказывать. Ты меня слышишь, Том?
ТОМ /слабым кротким голосом/. Теперь уж все равно, тетя Полли. Я знаю, вы любили больше Сида, но я вам не судья.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Нет, Том, нет!
ТОМ. Я вас прощаю. Я всех прощаю.
ДОББИНС. Томас Сойер был моим лучшим учеником, а я с ним так грубо обращался. Не умирай, Томас, я посажу тебя за первую парту... да, за первую парту! Сид! Ты перестанешь ковырять в носу? Бери пример с Тома - вот настоящий маленький солдат!
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Отправляйся в чулан, Сид. Посиди в темноте.
ТОМ. Не наказывайте его, тетушка. Разве он виноват, что таким уродился?
ТЕТЯ ПОЛЛИ /мелодраматично/. А вот и она!
БЕККИ /с подарком/. Том, я ведь не нарочно! Я буду любить тебя до последнего вздоха! Посмотри, что я тебе принесла... видишь, завернула в самую красивую обертку. Здесь жвачка и дохлая крыса. Ты простишь меня, Том?
ТОМ отворачивается к стене, прикрывая глаза рукой.
ТЕТЯ ПОЛЛИ /робко тормошит его, захлебываясь рыданиями/. Том! Том! Том!
5
Все исчезли, кроме ТЕТИ ПОЛЛИ, которая трясет Тома за плечи и явно сердится.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Том! Том! Да проснись же ты, лежебока! Тебе дай волю, всю субботу проваляешься.
ТОМ /сквозь сон/. Я вас прощаю, тетя.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Что-о? Ты меня прощаешь? Нет, вы слышали? Ты сначала покрасишь забор, а уж я посмотрю, прощать тебя или нет.
ТОМ. А как же омертвевший палец?
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Какой там еще палец?
ТОМ. Значит... я не умру?
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Боюсь, что нет. Поэтому вставай, да поживей. Вместе со своим дурацким пальцем. Он меня прощает, это ж придумать такое!
Выходит из спальни.
ТОМ влезает в штаны, а уже потом стягивает через голову ночную рубашку.
ГОЛОС ТЕТИ ПОЛЛИ. Забор покрасишь два раза! Ты меня слышишь?
В дверях ОНА сталкивается с Твеном.
О господи! Чуть вас не зашибла.
ТВЕН. Бог миловал, мисс Полли. Вы у нас прямо тайфун, а не женщина. Не завидую я тому, кто вам сегодня подвернется.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Да, сэр, языком молоть вы мастак. Заслушаешься.
Мимо пробегает ДЖИМ.
Джим!
Т в е н у.
Извините.
Снова Джиму, который остановился и ждет указаний.
Джим, возьми ведро и сходи за водой к городскому насосу.
ДЖИМ. Слушаюсь, мэм.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Да, вот еще что... подойди-ка.
Т в е н у.
Извините.
Шепчет Джиму на ухо.
ДЖИМ. Да, мэм. Можете не беспокоиться.
У б е г а е т.
ТВЕН. Всего вам доброго, мисс Полли.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. И вам, сэр.
Уходит вверх по склону.
Из одной кулисы в другую пролетает ДЕВЧУШКА на канате.
ТВЕН выходит вперед и поднимает пешеходный мостик, который превращается в забор. Многозначительно глянув в зрительный зал, уходит, попыхивая сигарой. Слева входит Том Сойер с ведром и малярной кистью, с ужасом осматривает забор. Банджо наигрывает тему «Красотки из Буффало».
ТОМ. Тоска.
В зал.
Пока этот забор покрасишь, борода вырастет.
Окунает в ведро кисть и делает первый «мазок». Второй, третий. Отойдя на пару шагов, сравнивает жалкий результат с тем, что ему предстоит. Садится на нижнюю ступеньку склона с обреченным видом. Слева, напевая «Красотку из Буффало», входит Джим с жестяным ведром.
ДЖИМ.
Красотка из Буффало, ты вечерком придешь,
Ты вечерком придешь,
Ты вечерком придешь?
Красотка из Буффало, ты вечерком придешь?
Для танцев вечерок хорош.
ТОМ. Привет, Джим.
ДЖИМ. Здравствуйте, масса Том.
ТОМ. Джим, давай я за тебя схожу за водой, а ты пока забор покрасишь.
ДЖИМ. Не могу, масса Том. Мисс Полли сказала, что если вы позовете меня красить забор, чтобы я и думать об этом не смел.
ТОМ. Сказала, большое дело. Мало ли, что она говорит. Давай ведро - я мигом. Она даже не узнает.
ДЖИМ. Боюсь я. Мисс Полли мне голову оторвет.
ТОМ. Скажешь тоже. «Голову оторвет»! Ну, стукнет разок наперстком, так это же тьфу. Вот что, Джим, я тебе дам свой белый шарик.
ДЖИМ. Да, красивый.
ТОМ. Из настоящего алебастра, Джим.
ДЖИМ. Очень уж я боюсь мисс Полли.
ТОМ. А еще я тебе покажу, как у меня палец нарывает.
ДЖИМ /отчаянно борется с соблазном/. Правда, масса Том? Покажете?
ТОМ садится на корточки и начинает разбинтовывать повязку, ДЖИМ наклоняется в предвкушении необычного зрелища. Между тем сзади незаметно подкрадывается ТЕТЯ ПОЛЛИ, надевая наперсток на средний палец. Наперсток обрушивается на голову Джима, и тут же следует шлепок пониже спины. ДЖИМ подхватывает ведро и убегает, а ТЕТЯ ПОЛЛИ профессионально берется за Томово ухо. Даже не пытаясь вырваться, Том начинает истово красить забор.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Молодчина. Я вижу, ты тут на славу поработал. ДВА раза, ты не забыл?
Уходит с торжествующим видом.
Появляется ДЖО ХАРПЕР, изображающий пароход, а заодно жующий яблоко.
ДЖО. Динь, динь, динь, динь! Задний ход! Ш-шшшш-шш... Стоп-машина!
О с т а н о в и л с я.
Привет, Том.
Никакой реакции.
Что, запрягли?
ТОМ слишком поглощен своим делом, чтобы отвлекаться на болтовню.
Том, ты чего? Работенку подкинули?
ТОМ /с опозданием оборачивается/. Что? А, это ты, Джо. А я тебя и не заметил.
ДЖО. Да уж. А я, между прочим, иду купаться. Ты как? Хотя у тебя же работа...
ТОМ /продолжает красить/. По-твоему, это работа?
ДЖО /с некоторой заминкой/. А то нет?
ТОМ /в такт взмахам кисти/. Это как посмотреть. Для меня - так в охотку.
ДЖО. Ну да, ты еще скажи, что тебе это нравится?!
ТОМ. А почему бы и нет. Не каждый день нам доверяют покрасить забор.
ДЖО /долго, испытующе смотрит, потом/. Послушай, Том... а можно, я тоже немного покрашу?
ТОМ. Н-н-нет. Ты уж прости, Джо, но никак нельзя. Тетя Полли спит и видит, что я покрашу этот забор. Сторона-то, сам понимаешь, лицевая. Особая ответственность. Вот если б изнанка, тогда дело другое, тогда я бы не против, да и она, я думаю, тоже бы не возражала. А так...
ДЖО. Погоди ты. Я только попробую. Если б это был МОЙ забор, я бы тебе дал.
ТОМ /с подкупающей искренностью/. Я б тебе дал, честное индейское, но тетя Полли... Джим вот хотел, а она ему «нет». Сид хотел - она ни в какую. А вдруг ты еще что-нибудь не так сделаешь...
ДЖО. Гад буду. Ничего с твоим забором не сделается. Ну хочешь, я тебе отдам половину яблока?
ТОМ. Нет, Джо, не стоит. Боюсь я.
ДЖО. Бери все яблоко!
ТОМ. Все?..
Берет яблоко, отдает кисть. Пока ДЖО красит забор, ТОМ поудобнее располагается на склоне, хрустит яблоком, качает ногой, напевает.
Красотка из Буффало, ты вечерком придешь,
Ты вечерком придешь,
Ты вечерком придешь?..
Мелодию песни подхватывает банджо, и темп будет все возрастать до момента, когда участники этой сцены вдруг разом застынут. Входит БЕН РОДЖЕРС с воздушным змеем. Он останавливается почти под самым носом у Джо Харпера, но тому не до него.
БЕН. Здорово, Джо. Ты чего это тут?
ДЖО. Что?.. Да вот Том пустил немного покрасить забор.
БЕН. Пустил?
ДЖО. В обмен на яблоко. Ты вот что, Бен, ты меня не отвлекай. Забор, знаешь, дело такое...
БЕН молча наблюдает за работой.
ТОМ /негромко/.
Красотка из Буффало, ты вечерком придешь?
Для танцев вечерок хорош.
БЕН переводит взгляд с забора на Джо, потом на Тома, снова на забор, на воздушного змея. Наконец он опускается на корточки подле Тома.
БЕН. Послушай, Том. Можно мне покрасить? Я тебе дам своего змея.
ТОМ /придирчиво разглядывает змея/. Даже не знаю... Ладно, так и быть.
Достает еще одну кисть - для Бена.
С этого момента идет некая стилизация: убыстряющаяся, вслед за ритмом банджо, пантомима. Один за другим входят мальчики, обозревают диспозицию, заключают сделку с Томом и получают малярную кисть - ТОМ, как фокусник, невозмутимо извлекает их из-за забора. «Красотки из Буффало» звучат уже, наверно, по пятому разу, в бешеном ритме, и в таком же сумасшедшем ритме работают мальчики: они выстроились вдоль всего забора, и судорожные их движения напоминают кадры эпохи немого кино. Но вот звучит последний аккорд, и все мальчики разом застывают.
Появляется МАРК ТВЕН.
ТВЕН. К обеду Том стал обладателем несметных сокровищ.
МАЛЬЧИКИ возобновляют работу, уже в замедленном темпе, постепенно смещаясь влево и исчезая в кулисе.
Двенадцать алебастровых шариков, сломанная гуделка, синее стеклышко, ключ неизвестно от какого замка, пара головастиков, полдюжины хлопушек, медная дверная ручка, собачий ошейник (жаль, что без собаки) и четыре апельсиновые корки.
Последний мальчик скрылся в кулисе. ТОМ собрал свои сокровища - тоже в замедленном темпе - и поднимается в спальню. Свет постепенно гаснет.
Что касается забора... он был выкрашен ТРИ раза. «Если разобраться, мир не так уж и плох»,- решил про себя Том.
ТВЕН осторожно опускает забор, который снова превращается в пешеходный мостик.

6
ТВЕН /без паузы/. Над Санкт-Петербургом в закатных лучах солнца Кардиффский холм с его мягкими зелеными склонами разрывал золотистую пелену земных испарений. В наступающих сумерках лежавшие здесь и там коровы казались высеченными из камня. Пчелиное гудение уступило место сумбурному хору сверчков, а из всех птиц в небе кружился один лишь козодой. Санкт-Петербург отходил ко сну.


Оживают голоса ночи. В спальне ТОМ зажигает свечку и подходит к постели Сида.
ТОМ /поцокав/. Сид? Ты спишь?
М о л ч а н и е.
Сид?
СИД всхрапывает к явному удовольствию Тома. ТОМ начинает заправлять ночную рубашку в штаны, и тут под окном раздается громкое поскребывание, а затем мяуканье.
ГЕК /из-под верхнего правого причала/. Мя-аа-у!
ТОМ /высовывается/. Мяу!
Так они изъясняются некоторое время. Открывается рядом окно.
СОСЕДКА. Ах, чтоб вас! А ну брысь! Брысь отсюда!
Грохот упавшего предмета. Окно с треском захлопывается. ТОМ перелезает через подоконник, задувает свечу, спрыгивает вниз. Вместе с ГЕКОМ ныряют в темноту.
При лунном свете видно, как СИД слезает с кровати и подходит к распахнутому окну.
СИД /задумчиво/. Пойти сказать? Или подождать до утра?
Пока он глубокомысленно ковыряет в носу, свет гаснет.
7
В лунном свете сквозь клубящийся туман проступают надгробия. МАЛЬЧИКИ карабкаются по склону в направлении кладбища.
ТОМ. Гек?
ГЕК. Чего?
ТОМ. А покойники не разозлятся, что мы над ними ходим?
ГЕК. Почем я знаю. Мрачновато тут у них, да?
ТОМ. Угу.
П а у з а.
Кошку не забыл?
ГЕК. В сумке... Тихо!
ТОМ. Что там?
П а у з а.
ГЕК. Ничего.
ТОМ. Гек? А, Гек? А когда черти повылезают, как думаешь, они нас учуют?
ГЕК. Т-с-с. Слышишь?
Приглушенные голоса.
ТОМ. Это они!
ГЕК. Тише ты!
Голоса приближаются.
Сюда идут! Мать честная! Доигрались.
ТОМ. Что будем делать?
ГЕК. Помалкивать в тряпочку... может, еще не заметят. Вот они!..
П о к а з ы в а е т.
Видишь? Сразу трое!
ТОМ. Господи, пронеси!
ГЕК. Отпрыгались. Ты молитву знаешь?
ТОМ /бухается на колени/. Оборони, Господи, душу мою, а если суждено мне умереть...
ГЕК. Погоди! Это люди! По крайней мере один... это ж Мефф Поттер, слышишь?
В с л у ш и в а ю т с я.
Голоса все ближе.
ТОМ. А второй... второй - индеец Джо. Его голос.
ГЕК. Ну и влипли мы. По мне так лучше черт, чем индеец Джо.
ТОМ. Тише!
Наконец все трое становятся различимы -mbol" \s 12 это ДОК РОБИНСОН, МЕФФ ПОТТЕР и ИНДЕЕЦ ДЖО.
Мальчики прячутся.
РОБИНСОН. Вот она. Можете начинать.
ГЕК /шепотом/. Это же док Робинсон!
ТОМ. Тихо ты!
РОБИНСОН. Чего вы ждете? Копайте.
ИНДЕЕЦ ДЖО. Заминочка выходит, док. Маловато вы нам с Меффом отслюнявили. Давайте еще пять или не видать вам вашего покойничка.
МЕФФ. Золотые слова!
РОБИНСОН. Жулье! Я заплатил вам вперед, сколько вы запросили.
ИНДЕЕЦ ДЖО. Вперед, ага. Только, видать, вы кое-что подзабыли, доктор, пока я откапывал покойничков для ваших экспериментов. Напомнить вам, как пять лет назад, ночью, я постучался в ваш дом? Я был голодный. А вы мне: «Пошел вон!» «Вы еще об этом пожалеете», - сказал я, и тогда ваш папаша упрятал меня за решетку как бродягу. Думаете, я забыл? Все вы хороши, со всех сторон обложили. Но сейчас вы в моих руках, так что смотрите, док...
Описывает круги вокруг Робинсона.
МЕФФ. Эй, Джо... ты чего это? Мы так не договаривались...
РОБИНСОН сбивает индейца с ног.
Вот вы как? На дружка моего?
Между ним и Робинсоном завязывается драка. ДЖО поднимается с земли, в руках у него нож. Он обходит дерущихся.
ДОКТОР наносит Меффу сокрушительный удар, а в это мгновение ИНДЕЕЦ замахивается ножом.
ИНДЕЕЦ ДЖО. Получай!
Всаживает нож доктору под лопатку. Тот с криком оседает.
Вот тебе, собака. Теперь мы в расчете.
ИНДЕЕЦ ДЖО извлекает нож из убитого и вкладывает его в руку лежащему без сознания Меффу Поттеру. Садится, ждет.
МЕФФ /со стоном приподнимается, озирается вокруг/. Ммм...
Обнаруживает подле себя труп.
А!.. Что это?..
ИНДЕЕЦ ДЖО. Дело дрянь, Мефф. Надо же было тебе его укокошить.
МЕФФ. Это не я! Нет!
ИНДЕЕЦ ДЖО. Кому ты, Мефф, мозги пудришь. В руке у тебя что?
Только сейчас до Меффа доходит, что в руке у него зажат окровавленный нож.
МЕФФ. А-а-а!
Отбрасывает нож.
Господи, спаси и помилуй. Зачем я пил? Башка как не своя... ничего не помню. Джо, это правда... я?
Без ответа.
Джо, я не хотел. Клянусь богом, я не хотел. Это ужасно, Джо... молодой такой, подающий надежды... Как это произошло?
ИНДЕЕЦ ДЖО. Ты полез в драку, он тебе вмазал, ты поднялся и, как пьяный, на него с ножом, и вот так, в спину, а он развернулся и еще раз тебя. Ну, ты и вырубился.
МЕФФ. Господи, сохрани и помилуй. Я не ведал, что творил. Истинный крест. Джо, ты ведь никому не скажешь? А, Джо? Мы ведь друзья, Джо, я всегда стоял за тебя горой, ты помнишь, Джо?
ИНДЕЕЦ ДЖО. Только без соплей. Нашел время. Ты вот что, ты двигай в ту сторону, а я сюда. Всё, разбежались!
МЕФФ /подчиняется, но в его движениях сквозит неуверенность/. Правда, Джо. Я не хотел. Ты мне веришь? Джо?
Исчезает в темноте.
ИНДЕЕЦ неподвижно стоит над трупом, затем тоже скрывается.
ТОМ и ГЕК вылезают из укрытия, подходят к бездыханному телу.
ТОМ /не сразу/. За это ведь должны повесить.
ГЕК. Повесят, как пить дать. И ясно - кого.
ТОМ. Только не индейца Джо.
ГЕК. Нет. Меффа Поттера.
ТОМ. А он ни при чем.
ГЕК. То-то и оно.
ТОМ. Если мы расскажем, как было дело, Меффа Поттера не повесят.
ГЕК. Не повесят. А если вдруг не смогут повесить индейца Джо? Тогда он и нас... следом за этим.
ТОМ. Вот и я об этом думаю.
ГЕК. Том, мы не можем рассказать, как было дело.
ТОМ. Верно, Гек.
ГЕК. Давай поклянемся.
МАЛЬЧИКИ соединяют большие пальцы.
ТОМ. Гек Финн и Том Сойер будут держать язык за зубами и никогда не проболтаются, ЧТО они видели этой ночью. А если проболтаются, пусть их на месте поразит молния. Клянемся.
ГЕК. Клянусь.
ТОМ. Клянусь.
Налетает порыв ветра. МАЛЬЧИКИ молча стоят, не разъединяя рук.
ГЕК. Бедняга док.
ТОМ. Бедняга Мефф.
Разбегаются в разные стороны.

8
ТОМ влезает в окно спальни, стараясь производить как можно меньше шума. В комнате темновато, и ни зрители, ни сам Том не видит поджидающую его ТЕТЮ ПОЛЛИ.


ТОМ /проверяет/. Сид? Ты спишь?
Ответа нет. С облегчением переведя дух, ТОМ ложится в кровать, и тотчас СИД садится на своей постели.
СИД /передразнивая/. Сид? Ты спишь?
ТОМ /подскакивает от неожиданности/. Чтоб тебя! Учти, Сид, если ты скажешь тете Полли...
СИД с торжествующим видом поворачивается к тете Полли, которая выходит из темноты. ТОМ лихорадочно подыскивает слова.
Тетя, там... там кто-то шумел внизу, я подумал, кто же это может быть, спускаюсь, а это...
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Всё, Том. Хватит. Я устала уже от твоего вранья.
П л а ч е т.
ТОМ. Тетя Полли. Не плачьте, ну пожалуйста. Лучше отстегайте меня розгами, только не плачьте.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. У меня нет больше сил на розги. Ты знаешь, как я тебя люблю, Том, зачем же ты разбиваешь мое старое больное сердце... Как можно быть таким жестоким, Том?
ТОМ. Я не нарочно, тетя Полли. Я, правда, не нарочно.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Где ты был всю ночь? Я чуть с ума не сошла.
ТОМ молчит, опустив голову.
Что ты молчишь?
Никакого ответа.
Ну что ж, Том Сойер, катись и дальше по наклонной плоскости. А мне и в могиле, видно, не обрести покоя.
В ы х о д и т.
СИД откровенно злорадствует, но ТОМ слишком удручен, чтобы отреагировать должным образом. Он зарывается лицом в подушку и затыкает уши.
Т е м н о т а.
9
Почти сразу рассветает. Серенькое утро с моросью. По центральному причалу с криком бежит человек.
ДЖЕК ТЭЙЛОР. Убили! Убили! Дока Робинсона убили!
ПРОХОЖИЙ. Пресвятая Богородица. Убийство! Убийство!
В считанные секунды улица заполняется людьми, многие с зонтиками.
Крики: «Док Робинсон! Кто его? А где он? Что случилось-то? Убийство! Где шериф? Доктора Робинсона убили, вы слышали?» и т.п.
ДЖЕК ТЭЙЛОР. Ножом. На кладбище. Шериф сказал. Он арестовал Меффа Поттера.
ТОЛПА. Мефф Поттер!
ДЖЕК. На нем была кровь!
ТОЛПА. Мефф Поттер. Убийца. Док Робинсон, такой приятный молодой человек. А что этот приятный молодой человек делал ночью на кладбище? Покойников он выкапывал, вот что. Выкапывал! Покойников! Это кара Господня. А где Мефф Поттер? Линчевать его!
ТОМ улизнул из дома и сейчас стоит в стороне от толпы. Рядом возникает ГЕК ФИНН. Они оба с ужасом наблюдают за развитием событий. В толпе затесался ДЖО ХАРПЕР. Он настойчиво пытается пролезть в первые ряды, но МИССИС ХАРПЕР всякий раз оттаскивает его.
Входят ШЕРИФ и МЕФФ ПОТТЕР в наручниках, за ними ГОРОЖАНЕ.
ТОЛПА. Вот он! Убийца! Убийца!
ШЕРИФ. Тихо вы!
Крики в основном смолкают.
ДЖЕК. Убийца!
ШЕРИФ. Это кто там? Ты, Джек Тэйлор? Ты, что же, ждешь особого приглашения?
Т и ш и н а.
Слушайте меня. Произошло убийство. Прежде чем я посажу в кутузку подозреваемого, скажите, кто из вас знает какие-нибудь подробности этого дела?
Ропот в толпе, и снова тишина. Вдруг от толпы отделяется ИНДЕЕЦ ДЖО.
МЕФФ /увидел его/. Нет, Джо! Нет!
ИНДЕЕЦ ДЖО. Лучше скажи, Мефф. И покончи с этим.
Толпа угрожающе загудела.
ШЕРИФ. Тихо!
Т и ш и н а.
Индеец Джо, тебе что-нибудь известно?
ИНДЕЕЦ ДЖО. Я не из тех, кто закладывает своих друзей. Послушай, Мефф, глупо запираться. Все равно расколют.
МЕФФ. О господи! Ты же знаешь, Джо, я не хотел!
ШЕРИФ /индейцу/. Пойдешь со мной.
Шериф уводит Меффа, за ними индеец Джо и далее возбужденная толпа, в которой звучат угрозы расправы. Джо Харпер пытается примкнуть к толпе, но миссис Харпер начеку. Она и тетя Полли, как два магнита, оказались притянуты друг к дружке к концу предыдущей сцены. Сейчас они стоят бок о бок и глядят вослед схлынувшей толпе. Гек Финн, не пользующийся особой любовью мам в Санкт-Петербурге, держится на отшибе, а приунывший Том Сойер нашел себе временную опору в фонарном столбе.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Что скажете, Сирин Харпер? Думали вы дожить до этого дня, когда у НАС произойдет ТАКОЕ?
ХАРПЕР. Что вы, Полли. В страшном сне не могла себе представить. Голова кругом. Я ведь третьего дня видела дока Робинсона живого и здорового. Такой был молоденький, а уже достиг...
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Третьего дня, говорите? Да я его видела вчера на улице. Вечером. Еще восьми не было. Он...
ХАРПЕР. Трагедия, иначе не скажешь. Джо Харпер, от меня ни на шаг! Настоящая трагедия. Если б вы только знали, чего мне стоит сдержать слезы. Джо Харпер, еще один шаг, и ты неделю не сможешь сидеть, ты меня понял? Представляете, утром залез в кладовку - у меня там запасы малинового варенья. Ну? Что может сделать слабая женщина?
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Я с Томом совсем замучилась. Эта его дружба с Гекльберри Финном плохо кончится, помяните мое слово. Сирин, может, вы ко мне зайдете, пока дождь не пройдет? Крепким вас чайком угощу.
ХАРПЕР. С удовольствием, Полли. Крепкого чаю сейчас хорошо бы. Вон этот Гекльберри Финн. Я своего Джо близко к нему не подпускаю. Джо! Ну, ты у меня доиграешься.
ДАМЫ поднимаются по склону к дому.
ТЕТЯ ПОЛЛИ /на уходе/. Думаете, я разрешаю Тому дружить с этим Геком Финном? Пусть бы только попробовал. Я ему так говорю...
ДАМЫ скрываются из виду.
Остались ТОМ и ДЖО. ГЕК вылезает из своего укрытия, чтобы составить им довольно невеселую компанию. Мальчики усаживаются на корточки у подножия склона. Над ними во весь свой длинный рост возвышается ТВЕН.
ТВЕН. Знавал ли мир более несчастных ребят, чем эта троица? Сомневаюсь. Джо Харпер даже не притронулся к малиновому варенью. Во всяком случае он этого не помнил. Вывод напрашивался сам собой: от него просто-напросто хотели поскорей избавиться. Тома Сойера одолевали похожие мысли. Если он и только он отравляет жизнь тети Полли, что ж, он уйдет. У Гека Финна не было ни любящей матери, ни доброй тети, так что ему были неведомы страдания такого рода, но зато у него мурашки пробегали по коже при одной мысли об индейце Джо. Словом, все трое сошлись на том, что им остается только одно - бежать.
МАЛЬЧИКИ вполголоса обсуждают варианты побега.
Джо Харпер склонялся к тому, чтобы стать отшельником, поселиться в пещере и там умереть голодной смертью. Соблазн, что и говорить, был велик, но все же Том Сойер сумел всех убедить, что еще заманчивее будет заняться разбоем. Так был сделан решающий выбор. Они стали пиратами.
Вскочив с корточек, Мальчики подставляют друг другу большой палец, лизнув его перед этим. После чего они разбегаются в разные стороны.
Пока происходит этот ритуал, вступает ПЕВЕЦ.
ПЕВЕЦ.
Эй, команда, поднимаем паруса!
Нынче ночка в самый раз, в самый раз.
В бочках пороху у нас за глаза,
Наведем повсюду шороху сейчас!
МАЛЬЧИКИ перетаскивают украденную провизию на плот.
В американской постановке плот был помещен над оркестровой ямой и представлял собой плавсредство на автомобильных рессорах, которые в свою очередь, крепились на подвижной тележке. Когда мальчики отдавали швартовы, рабочие в оркестровой яме перемещали тележку, что в сочетании с приглушенным светом и пружинящими рессорами создавало необходимую иллюзию.
Пока ПЕВЕЦ повторяет куплет, свет, падающий на плот, постепенно теряет свою яркость.
ПЕВЕЦ.
Эй, ребята, поднимаем паруса!
Нынче ночка в самый раз, в самый раз.
В бочках пороху у нас за глаза,
Наведем повсюду шороху сейчас!
ТВЕН. Вниз по течению Миссисипи, примерно в миле от Санкт-Петербурга, там, где река особенно разлилась, был островок. Назывался он остров Джексона. Приплыв к нему, мальчики разбили лагерь и наконец-то почувствовали себя настоящими убийцами. А может, воинственными индейцами. Со стороны так сразу не разберешь.
10
С леденящим душу воплем полуголое, разрисованное углем СТРАШИЛИЩЕ в несколько прыжков преодолевает верхнюю платформу и сигает оттуда вниз, на такого же размалеванного индейца. Короткий взмах томагавка, и враг Тома Сойера, Джо Харпер, падает замертво. Невесть откуда налетает с криком ТРЕТИЙ ДЬЯВОЛЕНОК и повергает Тома на землю. ГЕК издает победный клич над двумя трупами, как вдруг один из трупов резво вскакивает и тюкает Гека по загривку томагавком. ГЕК оборачивается - на его лице написано возмущение.
ТОМ. Падай, Гек! Я же тебя ударил томагавком!
ГЕК. Чего это я должен падать, когда я тебя убил! Ты, Том, покойник, так что лежи и не рыпайся.
ДЖО /лежит как труп/. Вот именно, ложись давай.
ТОМ. Кто покойник? Ты меня только ранил!
ДЖО /вскакивает/. Так нечестно, Том. Правила для всех одинаковые.
ГЕК. А ты чего вскочил? Тоже раненый?
Выяснение отношений заканчивается общей свалкой. Отдышавшись, они лежат, глядя в небо и наслаждаясь своей беззаботной жизнью.
ТОМ. Класс, да?
ДЖО. Ага. Все сдохнут от зависти, когда узнают.
ТОМ. Тут вроде сокровища где-то зарыты.
ГЕК. На этом острове, мамаша Хопкинс говорила, был раньше лагерь разбойников. Знаете, сколько они добра закопали! Если тут до нас не перелопатили...
Отдаленный бухающий звук.
ДЖО. Слыхали?
ГЕК. Что?
ДЖО. Там.
Звук раздается ближе.
ТОМ. Вот опять.
ГЕК. Это не гром.
ТОМ. С той стороны.
Они вскакивают на ноги и, взбежав на вершину склона, смотрят оттуда вдаль.
ДЖО. Пароходик. Чего это он... туда-сюда.
ГЕК. И ялики вон. Плывут себе по течению...
ТОМ /возбужденно/. Сказать «чего»? Утоп кто-то!
ГЕК. Точно! Прошлое лето, когда Билл Тернер утоп, они вот так же... из пушки, думаете, зачем бьют? Чтоб утопленник всплыл! Интересно, кто утоп-то.
ДЖО. Узнать бы, да? Эх, сейчас бы на этот пароходик...
ТОМ. Погодите... погодите... Так это ж МЫ утопли! Ну да, они нас хватились и решили, что мы того... и теперь ждут, когда мы всплывем!
ГЕК. О-хо-хо-хо-хо-хо!
ДЖО /в восторге/. Мы утопленники!
ТОМ. Они там убиваются, слезами обливаются... Вот здорово! Как мы их, а!
МАЛЬЧИКИ делают несколько шагов вниз по обратному скату, так что они почти скрываются из виду.
Из-под уступа, на котором они стоят, появляется ЧЕЛОВЕК В ДЛИННОМ ПЛАЩЕ с наброшенным на лицо капюшоном. Он озирается. Мальчиков он не видит, как и они его. ЧЕЛОВЕК разворачивает карту, отсчитывает несколько шагов, опускается на четвереньки и быстро находит в расселине небольшой, но увесистый сундучок.
Внимание Гека и Джо поглощено тем, что происходит на реке, но ТОМ, услышав за спиной какую-то возню, подходит к краю уступа.
Не без труда вытащив сундучок, ЧЕЛОВЕК разгибается, чтобы перевести дыхание, и в этот самый миг ТОМ замечает его. Мальчик падает на землю. Человек откидывает капюшон - это ИНДЕЕЦ ДЖО.
ТОМ /испуганным шепотом/. Т-с-с!
Оглянувшись, МАЛЬЧИКИ видят, как он делает им знак приблизиться. ИНДЕЕЦ ДЖО тоже услышал это «т-с-с!» и обнажает нож. Он идет на звук, а тем временем ТОМ, скользнув в трещину между двумя ступеньками, повисает на руках, как обезьяна. ИНДЕЕЦ проходит у него над головой и, не увидев ничего подозрительного, начинает опять спускаться. Тут его взгляд падает на зачаленный плот. ИНДЕЕЦ останавливается, затем подходит поближе.
ИНДЕЕЦ ДЖО. Плот.
Озирается вокруг.
Кто-то наверно бросил.
П а у з а.
Или не бросил.
Снова оборачивается и какое-то время стоит, вслушиваясь в тишину. Возвращается за сундучком и переносит его поближе к плоту.
Ну, пусть поплавает.
С этими словами ИНДЕЕЦ ДЖО отвязывает веревку и отталкивает плот от берега. После чего уходит, прихватив сундучок.
ТОМ спрыгивает на землю. ГЕК и ДЖО вылезают из укрытия. Мальчики подходят к кромке берега и провожают глазами уплывающий плот. На лицах у них написан страх.
ПЕВЕЦ.
В этом мире я вечный скиталец,
Много было бед и невзгод.
Но скоро ступлю на желанную землю,
Где вечно текут молоко и мед.
Свет, падающий на мальчиков, начинает медленно гаснуть.
Там наконец-то я брошу якорь,
Обниму заждавшихся стариков,
Там, на другом берегу Иордана,
Мое пристанище, отчий кров.
Т е м н о т а.
Конец первого акта.
ВТОРОЙ АКТ
11
В церкви собираются одетые в траур прихожане. ОРГАНИСТ играет мелодию «Собраться бы нам у реки всем вместе». После того как все расселись и отзвучал последний аккорд, священник поднимается на кафедру.
СВЯЩЕННИК /отдельный кивок/. Мисс Полли... миссис Харпер... Родные и близкие усопших... Раскроем псалтырь и прочитаем третий стих сто двадцать седьмого псалма: «Сыновья твои, как масличные ветви, вокруг трапезы твоей».
П а у з а.
Да пребудут ВАШИ сыновья вокруг вашей трапезы, как масличные ветви.
ПРИХОЖАНЕ. Аминь.
СВЯЩЕННИК. Возлюбленные чада мои, мы собрались сегодня, чтобы оплакать... хрупкие масличные ветви. Тома Сойера...
У тети Полли вырывается стон.
...Джо Харпера...
МИССИС ХАРПЕР всхлипывает.
...и Гекльберри...
Сверяется с текстом.
... и Гекльберри Пинна.
ЭМИ ЛОРЕНС /матери, шепотом/. ФИННА. Гекльберри ФИНН.
СВЯЩЕННИК. Да, Эми. Мы знаем, как ты скучаешь по своему дружку.
ЭМИ. Ну что вы, святой отец. Мама всегда говорила, чтобы я держалась от него подальше. Он был такой матершинник.
МИССИС ЛОРЕНС. Эми!
Толкает ее в бок.
СВЯЩЕННИК. Три юные жизни поглощены безжалостной рекой. Бог дал, Бог и взял, и да будет Его воля. Конечно, они не были ангелами, но сейчас их нежные голоса уже звучат в ангельском хоре. Сколько раз Том Сойер сидел вот здесь... во всяком случае пытался сидеть, а я вытаскивал его за ухо и трепал... по-отечески... его курчавую голову.
ПРИХОЖАНЕ. Аминь.
СВЯЩЕННИК. И приговаривал: «Том, когда ты станешь президентом Соединенных Штатов, ты еще вспомнишь Санкт-Петербург и старого священника». И Том, знаете, поднимал на меня свои чистые глаза и отвечал: «Вспомню, святой отец, еще как вспомню!»
Рыдания среди паствы.
А Джо Харпер... какой прелестный мальчик. Бог создал таких, как он, словно нарочно для того, чтобы... человечество не скучало. Чтобы мы почаще улыбались, чтобы навеки сохраняли в сердце их милые проделки. А сейчас... пусть что-нибудь скажут родственники усопших. Мисс Полли.
ТЕТЯ ПОЛЛИ /встает, смущена/. Том... Том... он был совсем не такой плохой. Просто очень... живой... и подвижный... и... и... немножко проказливый. Но он не нарочно... у него было золотое, да, золотое сердце.
Р ы д а н и я.
СВЯЩЕННИК. Миссис Харпер.
МИССИС ХАРПЕР /встает/. У моего Джо тоже. Подумаешь, грохнул хлопушку перед моим носом... как раз суббота была... а я его ремнем! Кто ж мог знать... Да пусть бы с утра до вечера грохал, я бы ему еще спасибо сказала!
С л е з ы.
СВЯЩЕННИК. Благодарю вас, миссис Харпер. И вас, мисс Полли.
С последней скамьи вскакивает ТОМ СОЙЕР. Он откидывает женскую вуаль, скрывавшую его лицо.
ТОМ. Так нечестно!
СВЯЩЕННИК и паства шарахаются от него.
Так нечестно, тетя Полли! Пусть кто-нибудь скажет что-то хорошее и про Гека тоже!
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Том!
ДЖО ХАРПЕР и ГЕК откидывают вуали.
МИССИС ХАРПЕР. Джо!
В церкви поднимается невообразимый шум. ТОМ и ДЖО бросаются в объятья своих близких. ГЕК переминается с ноги на ногу.
ТОМ. Нас выбросило на необитаемый остров, тетя Полли! Мы были отрезаны от мира!
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Ах, Том, Том... А ты что там стоишь, Гек Финн? Иди-ка сюда, мне надо кое-что тебе сказать.
ГЕК нерешительно подходит. Оглядев его с головы до ног, ТЕТЯ ПОЛЛИ заключает его в объятья.
Сиротинушка ты моя. Живой, слава богу.
ГЕК отходит в великом смущении.
ТОМ. Тетя Полли, мы вплавь... досюда целая миля будет!
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Даже не знаю, Том, выпороть мне тебя или расцеловать. Или уж разом?
З а ц е л о в ы в а е т.
Порку, так и быть, мы оставим на потом.
СВЯЩЕННИК /перекрикивая шум/. Слава Всеблагому Создателю! Все поем сотый псалом!
Ликующий хор. ПРИХОЖАНЕ покидают церковь.
На скамье остается один МАРК ТВЕН, погруженный в чтение газеты. Почувствовав устремленные на него взгляды, он быстро складывает газету.
ТВЕН /встает и направляется к рампе/. После своего возвращения Том за одну неделю получил больше поцелуев и розог, чем за целый год. Если уж тебя провозгласили героем, считай, ты погиб. Или к тому идет. Решительно все готовы были носить на руках своего героя, но вот беда, сам он себя считать героем никак не мог. Том и Гек Финн страдали от пренеприятнейшей болезни - нечистой совести. Они неотвязно думали об одиноком узнике местной тюрьмы.
На верхнем левом причале, превращенном в тюремную камеру, лежит МЕФФ ПОТТЕР.
Меффу Поттеру грозила виселица за преступление, которое он не совершил. Суд был уже назначен, и с приближением этого дня к Меффу Поттеру зачастили два посетителя с подарками.
Под верхним левым причалом появились ТОМ и ГЕК. Последний стучит по деревянному столбу, чтобы привлечь внимание Меффа Поттера.
МЕФФ. Кто это? А, мальчики. Храни вас Бог, Том и Гек.
ГЕК. Мефф, мы принесли вам тут кое-что пожевать.
ТОМ. И табаку немножко.
ГЕК. Можете взять мою трубку, Мефф. У меня все равно есть другая.
Протягивают узнику свои дары.
МЕФФ. Во всем городке только вы меня не забываете. Я ваш должник. Когда-то я чинил ребятам воздушных змеев и показывал им места, где здорово клюет... а попал Мефф в беду, и все про него забыли. Вот Том и Гек, эти помнят, и я этого не забуду. Ох, что я натворил, мальчики... пьяный я был, не в себе, на трезвую-то разве б я такое выкинул. Ну да что теперь... Одна у меня радость - ваши сияющие глаза. Ты вот что, Том, ты заберись Геку на плечи... чтобы я мог дотянуться.
ТОМ выполняет его просьбу, и МЕФФ кладет ладонь ему на макушку в качестве благословения.
Храни тебя, Господь.
ТОМ спрыгивает на землю.
Гек?
ГЕК тянет вверх руку, чтобы МЕФФ мог до нее дотронуться.
Храни тебя Господь, Гек. Одни вы пришли на помощь Меффу Поттеру, когда он оказался в беде. Я знаю, вы бы помогли ему еще больше, если б могли. Ну, идите, мальчики. Спасибо вам за...
Слышно позвякивание ключей и голос шерифа.
ШЕРИФ /за сценой/. Ты чего там, Мефф Поттер, разговорился? Отдыхай, пока дают.
МАЛЬЧИКИ отходят, камера начинает погружаться в темноту.
МЕФФ /сдавленным голосом/. Спасибо вам, ребята.
И вот МАЛЬЧИКИ сидят на краю центрального причала.
ТОМ. Гек, а ты под пыткой сказал бы, что было... в ту ночь?
ГЕК. Чтобы индеец Джо утопил меня, как котенка в мешке?
ТОМ. Я все думаю, Гек, как бы нам его оттуда вытащить.
ГЕК. Я тоже, Том. Но тогда из нас котлету сделают.
ТОМ. Еще этот Мефф со своими благословениями.
ГЕК. Не говори. Как услышу «храни вас, Бог», меня прямо в жар бросает.
Появляются СИД и БЕККИ ТЭТЧЕР, ищущие в школу.
СИД /увидев Тома/. А тетя Полли грозилась тебя выдрать за то, что ты опять не пришел домой обедать во время большой перемены. Ты где был, Том?
ТОМ. Не твоего ума дело. Привет, Бекки.
БЕККИ /в упор его не видит/. Тебе не кажется, Сид, что кое-кто из наших дорогих «покойников» очень нос задирает?
СИД. Еще бы не кажется.
ТОМ. Бекки, тебе показалось, но все равно... я больше не буду, вот увидишь.
БЕККИ. Том Сойер, я ведь, кажется, не с вами разговариваю.
М е д о т о ч и в о.
Да, Сид, ты слышал... мама мне все-таки разрешила устроить пикник.
СИД. А она захочет, чтобы я пришел?
БЕККИ. Ну конечно, раз я тебя приглашаю.
СИД. Правда, Бекки? Это так мило с твоей стороны.
ТОМ /передразнивает/. Правда, Бекки?.. это так мило с твоей стороны!
БЕККИ. А вы, Том Сойер, для меня давно не существуете.
ТОМ. Испугала, воображала!
Дергает ее за волосы.
Пошли, Гек!
Оба скрываются.
СИД /изображает благородный гнев/. Совсем уже!
Р о б к о.
Бекки... я провожу тебя до самой школы?
БЕККИ /прорвало/. Да что ты ко мне прилип, как банный лист! Катись ты отсюда! Видеть тебя не могу!
Бьет его по голове учебником и со слезами убегает, оставив Сида в полном замешательстве. К нему направляется Твен. Сид, до-
зрев, тоже ударяется в слезы.
ТВЕН. Что, сынок, пытаешься разгадать тайну женского сердца? Напрасный труд. Вот, возьми лучше леденец... нет, это называется сигара, а вот ЭТО - леденец. А теперь поторопись, пока не опоздал на урок.
Проводив его взглядом.
Еще, пожалуй, станет разгрызать леденец. Я думаю, мы все-таки не будем ему желать, чтобы он сломал при этом зуб.
13
Действие не прерывается.
ТВЕН. Бекки Тэтчер пришла в класс первая. Она чувствовала себя одинокой, несчастной и сердитой... одновременно.
На вершине склона появляется мрачная БЕККИ.
А когда ты представляешь из себя такую гремучую смесь, жди неприятностей.
Входит МИСТЕР ДОББИНС и, не заметив Бекки, направляется к кафедре справа на авансцене. Далее следует пантомима, которую комментирует Твен.
Надо вам сказать, что мистер Доббинс вовсе не сгорал от желания стать учителем в местной школе. Хотел бы я посмотреть на человека, который бы сгорал от такого желания.
ДОББИНС берет с кафедры нож и яблоко.
Мистер Доббинс мечтал стать врачом.
ДОББИНС препарирует яблоко, точно хирург, орудующий скальпелем.
...однако жизнь рассудила иначе.
ДОББИНС, «хватанув» себя по пальцу, роняет нож и зажимает губами ранку.
ТВЕН. Одно было у него утешение. Таинственная книга, которую он хранил в своем столе.
ДОББИНС извлекает огромный фолиант.
Книга пестрела картинками, изображавшими анатомию человека... но это было известно только мистеру Доббинсу. Что до его учеников, то не одна сорви-голова вынашивала дерзкие планы покушения на эту святыню.
Ребячьи голоса за сценой. В «окно» классной комнаты влетает комок глины. Звон стекла. ДОББИНС поднимает комок глины и решительно направляется к выходу, с тем чтобы задержать во дворе хулиганов.
Бекки Тэтчер представился редкий случай, и она его не упустила.
БЕККИ подбегает к кафедре и начинает торопливо листать книгу. На вершине склона по-
явился ТОМ.
ТОМ. Бекки...
ДЕВОЧКА судорожно отдергивает руку, и в ней остается вырванная страница.
БЕККИ. Ой, мамочки! Вырвала!
В панике она вставляет на место злополучную страницу, захлопывает книгу и только тогда поворачивается к Тому.
Какой же ты, Том Сойер, бессовестный! Подглядывать, что делают другие!
ТОМ. Откуда я знал, что ты там делаешь?
БЕККИ. Теперь ты наябедничаешь и меня накажут розгами! Я этого не переживу!
ТОМ. Ну что ты, Бекки, я...
БЕККИ. Иди, жалуйся, раз ты такой! Ненавижу!
ТОМ. Бекки, да я никому! Не сойти мне с этого места!..
ДОББИНС /возвращаясь/. Том Сойер! Ты прекратишь этот балаган?
Класс заполняется детьми.
Так, все уселись?
Класс замер. ТОМ и БЕККИ сидят как на иголках.
Открыли учебники на странице 36 и читаем. Про себя.
ДОББИНС, зевнув, водружает на нос очки, неспеша раскрывает свой драгоценный фолиант. Он переворачивают одну страницу. Другую. Третья страница остается у него в руке. ДОББИНС не верит глазам своим, лицо его начинает наливаться кровью. Он закрывает книгу, снимает очки. Его глаза светятся мстительной радостью. Выдерживает большую паузу, как бы собирая силы для сокрушительного удара.
Кто... вырвал... страницу... из этой... книги?
Волна страха пробегает по рядам. Гробовая тишина.
Бенджамин Роджерс. Твоя работа?
БЕН /сдавленным голосом/. Нет, сэр.
ДОББИНС. Джозеф Харпер, ты?
ДЖО. Нет, мистер Доббинс, сэр.
ДОББИНС. Эми Лоренс?
ЭМИ. Нет, сэр.
ДОББИНС. Грэйси Миллер?
ГРЭЙСИ отрицательно мотает головой.
Сьюзен Харпер?
СЬЮЗЕН. Нет, сэр.
ДОББИНС. Ребекка Тэтчер, может быть, это ты вырвала... в лицо мне смотри! Ты вырвала страницу?
БЕККИ /уже готова сознаться/. Я... не вырывала.
ТОМ /вскакивает/. Это я вырвал!
Класс ахнул. И снова гробовая тишина.
ДОББИНС /зловеще спокойно/. Остальные свободны.
Повернувшись к зрителям, ДОББИНС снимает пиджак, засучивает рукава. ДЕТИ молча выходят из класса, бросая на Тома взгляды, в которых сквозят удивление и жалость. СИД останавливается возле Тома - издевательский жест. ТОМ, секунду помедлив, дает Сиду короткий толчок, после которого тот с воплем выбегает из класса. Последней рядом с Томом останавливается БЕККИ. Этот миг кажется вечностью. Тут могла бы скрипка сказать свое слово.
БЕККИ. Том, какой же ты благородный!
Целует его в щеку. МИСТЕР ДОББИНС поворачивается к ним, и очарование этого мгновения сразу рассеивается.
ДОББИНС. Ребекка Тэтчер, я сказал: ВСЕ свободны.
БЕККИ поспешно уходит, напоследок еще раз оглянувшись. ДОББИНС выдвигает ящик стола и достает оттуда длинную розгу. Медленно приближается к Тому.
ДОББИНС. Сними рубашку.
ТОМ выполняет приказ. МИСТЕР ДОББИНС взмахивает розгой, и когда она уже готова опуститься на голую спину, свет гаснет и раздается страшный раскат грома.
14
Ночь, гроза. Спальня Тома и другие места действия. Под одеялом беспокойно ворочается ТОМ /или его двойник/. Яркая молния, сопровождаемая оглушительным громом. Эта вспышка выхватывает из темноты БЕККИ ТЕТЧЕР.
Вся сцена получится более выразительной, если голоса будут записаны на пленку и прозвучат, усиленные динамиками, с реверберацией.
БЕККИ. Том, какой же ты благородный!
ХОР. Какой же ты благородный... благородный... благородный...
Свет выхватывает тюремную камеру.
МЕФФ. Храни вас Господь, Том и Гек. Одни вы пришли на помощь Меффу Поттеру, когда он оказался в беде. Я знаю, вы бы помогли ему еще больше, если б могли... если б могли... если б могли...
Освещается уголок кладбища.
ИНДЕЕЦ ДЖО. Получай!
Всаживает нож Доктору под лопатку, тот с криком оседает. Крик подхватывает эхо.
Освещается церковь.
ТЕТЯ ПОЛЛИ. Том... Том... он был совсем не такой плохой... У него было золотое, да, золотое сердце... золотое сердце...
Снова кладбище.
ТОМ. Гек Финн и Том Сойер будут держать язык за зубами и никогда не проболтаются, что они видели этой ночью. А если проболтаются, пусть их на месте поразит молния. Клянемся.
ГЕК. Клянусь... клянусь... клянусь...
И вот все голоса звучат вперемежку.
БЕККИ. Том, какой же ты благородный!
ГЕК. Клянусь, клянусь, клянусь...
МЕФФ. Вы бы помогли ему еще больше, если б могли... если б могли... если б могли...
БЕККИ. ... какой же ты... какой же ты... какой же ты...
ГЕК. Клянусь, клянусь, клянусь...
ТОМ. Клянусь, клянусь, клянусь...
Т е м н о т а.
15
Зал суда, едва вместивший всех желающих. Главные здесь лица - СУДЬЯ ТЭТЧЕР, ОБВИНИТЕЛЬ, ЗАЩИТНИК (Марк Твен) и, разумеется, подсудимый МЕФФ ПОТТЕР.
ШЕРИФА, который только что занял место для свидетельских показаний, приводит к присяге СУДЬЯ.
СУДЬЯ. Клянетесь ли вы говорить правку, одну только правду, ничего кроме правды?
ШЕРИФ. Клянусь.
СУДЬЯ. Прошу вас, обвинитель.
ОБВИНИТЕЛЬ. Благодарю вас, судья Тэтчер. Шериф Томкинс, расскажите суду, видели ли вы обвиняемого Меффа Поттера ранним утром восьмого июня?
ШЕРИФ. Да, сэр. Около четырех утра.
ОБВИНИТЕЛЬ. Где же вы его видели?
ШЕРИФ. Старина Мефф стоял на коленях у ручья, пониже кладбища.
ОБВИНИТЕЛЬ. Вы разглядели, что обвиняемый делал у ручья?
ШЕРИФ. А чего там было разглядывать. Умывался он.
ОБВИНИТЕЛЬ. И вы можете предположить, что заставило его умываться в столь ранний час?
ШЕРИФ. Так ведь он был запачкан кровью.
Шум в зале.
СУДЬЯ /стучит молотком/. Тишина! Я призываю верхние ряды к порядку!
Еще раз стучит.
Обвинитель, продолжайте.
ОБВИНИТЕЛЬ. Шериф, скажите суду, вам знаком этот нож?
ШЕРИФ. Да, сэр.
ОБВИНИТЕЛЬ. Где вы последний раз видели его?
ШЕРИФ. Он лежал рядом с убитым - доком Робинсоном.
ОБВИНИТЕЛЬ. А раньше вам приходилось видеть этот нож?
ШЕРИФ. Еще бы не приходилось. Поэтому я и искал Меффа Поттера, пока не вышел к ручью.
ОБВИНИТЕЛЬ. Извините, шериф, вы не могли бы внести ясность. Почему, найдя нож, вы отправились на розыски Меффа Поттера?
ШЕРИФ. Почему? Да потому, черт побери, что это его нож!
Бурная реакция на галерке.
СУДЬЯ. Шериф Томкинс, я попросил бы вас выбирать выражения.
ОБВИНИТЕЛЬ. У меня больше нет вопросов к свидетелю, ваша честь.
СУДЬЯ. Защитник, вы можете допросить свидетеля.
ТВЕН. У меня нет вопросов к свидетелю, ваша честь.
Ропот недовольства в зале, СУДЬЯ стучит молотком.
СУДЬЯ. Обвинения в адрес вашего подзащитного серьезны... весьма серьезны. И вы отказываетесь допросить свидетеля?
ТВЕН. Да, сэр.
СУДЬЯ. Вы также отказываетесь допросить других свидетелей обвинения?
ТВЕН. Ваша честь, в начале судебного заседания защита поставила своей целью доказать, что обвиняемый совершил это злодейское преступление в беспамятстве, под влиянием выпитого спиртного. Однако сегодня утром у меня был посетитель, который готов представить это дело в совершенно ином свете. Поэтому я, во-первых, постараюсь доказать, что мой клиент невиновен, а во-вторых... я хочу вызвать для свидетельских показаний... Томаса Сойера.
Оживление на галерке.
СУДЬЯ /добившись тишины/. Томас Сойер, примите присягу!
ТОМ проходит к месту для свидетельских показаний.
Поклянитесь говорить правду, одну только правду, ничего кроме правды.
ТОМ. Клянусь.
СУДЬЯ. Защитник, вы можете задать вопросы свидетелю.
ТВЕН. Скажите, Томас Сойер, где вы были в ночь с седьмого на восьмое июня?
ТОМ /едва слышно/. На кладбище.
ТВЕН. Громче, пожалуйста. Не надо бояться. Итак, вы были...
ТОМ /во весь голос/. На кладбище!
ТВЕН. Далеко ли вы находились от могилы Хорса Уильямса?
ТОМ. Близко, сэр.
ТВЕН. Насколько близко?
ТОМ. Вот как до вас.
Ропот в зале. ИНДЕЕЦ ДЖО привстает со своего места и снова садится.
ТВЕН. Вы были одни?
ТОМ молчит, опустив голову.
Томас, вы были одни на кладбище?
На галерке вскакивает ГЕК ФИНН.
ГЕК. Ну, чего ты! Нарушил клятву, чего уж теперь. Я был вместе с Томом!
Гул в зале, судья призывает к порядку.
ТВЕН. Это правда? С вами был Гекльберри Финн?
ТОМ. Да, сэр.
ТВЕН. Расскажите, Томас, что же вы там видели.
ТОМ. Там...
Косится в сторону индейца Джо.
Там, возле могилы, стоял Мефф Поттер, и док Робинсон... и... и индеец Джо.
Шепоток в зале.
Индеец Джо сказал доку, что теперь они в расчете. Они начали драться, и док Робинсон свалил индейца Джо. Тогда Мефф накинулся на дока, а док его доской по башке, он и вырубился. А индеец Джо... с ножом... подкрался к доку сзади... и...
ИНДЕЕЦ ДЖО вскакивает со своего места. Визжат женщины. Расшвыряв стоящих у него на дороге, индеец прыгает вниз.
ШЕРИФ и еще несколько мужчин прыгают следом, мешая друг другу в неразберихе. ИНДЕЕЦ ДЖО убегает от них через «пещеру». Беспорядочные выкрики, свет гаснет.
16
В зале суда остался один человек - он сидит на галерке спиной к зрителю. Он поворачивается: это МАРК ТВЕН. Во время его монолога входит УБОРЩИК и начинает подметать зал.
ПЕВЕЦ мурлычет себе под нос балладу, которая по-настоящему прозвучит в следующей картине.
ТВЕН. Разумеется, пообещали награду, и всю местность прочесали, а только индеец Джо как в воду канул. Местные власти до того дошли, что пригласили де-тек-ти-ва... из самого Сент-Луиса. Этот тип с умным видом послонялся по городку, покивал сочувственно головой. И наконец НАПАЛ НА СЛЕД. Ему удалось найти носовой платок индейца Джо! Но поскольку при всем желании носовой платок нельзя вздернуть на виселицу за убийство, местные власти купили детективу обратный билет до Сент-Луиса. А время шло, и интерес к личности индейца Джо угасал прямо на глазах.
ТВЕН встает и спускается вниз со склона.
Еще бы не угасал, когда приближался день, которого все так долго ждали: мисс Бекки Тэтчер устраивала пикник на берегу Миссисипи. Ожидались песни, и танцы, и лимонад, и коллективные вылазки в пещеры, тянувшиеся, точно щупальцы огромного спрута, через весь подземный Санкт-Петербург.
В руках у Твена появилась свеча, он зажигает ее и скрывается в пещере.
17
Площадка перед входом в пещеру быстро заполняется детьми и молодежью, все одеты по-летнему, празднично, для танцев.
В центре внимания ПЕВЕЦ и Музыканты.
ПЕВЕЦ. Дамы и господа! Красавцы и красавицы! Стоптать каблуки сейчас вам случай представится! Приготовились... и!..
Хопдаун, негритянский танец.
Люблю тебя, моя пампушка,
Люблю к столу твою индюшку.
Хоп, черноглазая крошка Сюзи,
Ножками - хоп, хоп, хоп!
Я наездник, ты кобылка,
Съездим в поле, за развилкой.
Хоп, черноглазая крошка Сюзи,
Ножками - хоп, хоп, хоп!
Я сердце вручил тебе - разве мало? -
А ты мне ребра пересчитала.
Хоп, черноглазая кро

шка Сюзи,


Ножками - хоп, хоп, хоп!
Что ж ты, котенок мой, уселся?
Смотри, твой хвостик загорелся!
Хоп, черноглазая крошка Сюзи,
Ножками - хоп, хоп, хоп!
Скажи, надеяться могу ли,
Что станут звать меня папулей?
Хоп, черноглазая крошка Сюзи,
Ножками - хоп, хоп, хоп!
Смолкают инструменты, и все разбредаются, отдуваясь, смеясь, обмахиваясь веерами. Многие валятся на траву в притворном изнеможении, и тут же начинаются заигрывания. ГЕК держится поодаль, ближе к реке. ТОМ и БЕККИ счастливы тем, что они вдвоем. Среди знакомых лиц мелькает «помилованный» МЕФФ ПОТТЕР, чувствующий себя здесь явно не в своей тарелке. Сквозь общий шум долетают отдельные реплики.
УИЛЛ ХЭНЛИ. Внимание! Секундочку внимания!
Мало-помалу голоса стихают.
Есть предложение... взять штурмом... пещеры!
Ликование, протесты.
Я бы предложил еще кое-что, но боюсь, что моя Салли будет против!
С м е х.
ЭНДИ ТЭННЕР /возможно, он же Певец/. Салли у нас девушка рассудительная. Да здравствует Салли!
Крики одобрения.
УИЛЛ. Зря радуешься, Энди Тэннер. Вот заблудимся мы там с ней, и ищите нас потом! Между прочим, идея не моя - Салли...
Смешки. Люди поднимаются с травы, отряхиваются.
ЭНДИ. Свечи у всех есть?
Крики: «Да!»
Тогда вперед!
Зажигаются свечи, слышны возгласы: «А я нацарапаю на стене свое имя! - Лучше мистера Доббинса! И еще кой-чего приписать. - Энди, только я буду за тебя держаться, а то я боюсь темноты! - Держись за него, держись, если не боишься чего похуже! - Ты бы прикусил язык, Уилл Хенли!»
Все скрываются в пещере. БЕККИ поджидает Тома, который направился к Геку.
ТОМ. Ты чего, не пойдешь, что ли?
ГЕК. Не-а.
ТОМ. Чего это?
ГЕК /чеканя слова/. Неохота. И вообще. Мы с Меффом. Собрались. На рыбалку.
БЕККИ. Том, ты скоро там? Уже все ушли!
ТОМ бежит к ней. Она отдает ему одну из горящих свечей, и они скрываются в пещере.
Т е м н о т а.
18
Пляшущие язычки пламени выхватывают из темноты отдельные лица. Гулко звучат голоса.
ЭМИ ЛОРЕНС. Холодина-то какая!
УИЛЛ ХЕНЛИ /хочет послушать эхо/. Где я - дея - дея - дея...
БЕТ ПАРСОНС. Потрогай стену... вот здесь, ну!
САЛЛИ ДЖОНС. Фу! Как жаба!
БЕН РОДЖЕРС. Грэйси, тебе летучие мыши пока не попадались?
ГРЭЙСИ МИЛЛЕР. Типун тебе на язык, Бен!
САЛЛИ. Сьюзи! Совсем, что ли! Отсюда сорвешься, за неделю до дна не долетишь.
ДЖО. Бросаю камень. Слушайте!
Все умолкли.
СЬЮЗЕН ХАРПЕР. Не долетел!!
УИЛЛ. Естественно. Здесь бездонная пропасть.
ЭМИ. А мы пролезем?
ЭНДИ ТЭННЕР. А ты думала! Все за мной!
Голоса становятся глуше, язычки пламени отдаляются.
ЭМИ. Грэйси, ты где?
ГРЭЙСИ. Я здесь!
ЭНДИ. Тут надо поосторожнее...
САЛЛИ. Ой, я боюсь!..
Исчезает последний огонек.
19
Звуки капающей воды. Шум крыльев летучих мышей. В темноте чиркает спичка, загорается свеча, скудно освещая ТОМА и БЕККИ.
БЕККИ. Том, ты смотри, чтоб она снова не погасла. Теперь надо их догонять.
ТОМ. Ерунда. Я знаю дорогу, как свои пять пальцев.
БЕККИ. Ты их слышишь? Я нет.
Оба вслушиваются в тишину. Еле слышный смех.
ТОМ. Слышала? Идем на голос, все очень просто. По-моему... сюда.
С противоположной стороны эхо доносит звук - кто-то чертыхнулся. ТОМ и БЕККИ остановились.
БЕККИ. Том! Эти голоса... они везде!
ТОМ. Почему везде... вот сейчас сверху... и... справа. Ты, главное, держись за меня, Бекки.
Ведет ее вверх по склону, откуда они пришли.
Тут должен быть проход...
У х о д я т.
Из темноты крик Тома.
Э-э-э-э-эй!
БЕККИ. Том, не надо. Здесь такое ужасное эхо.
Вновь появились, уже в другом месте.
ТОМ. Зато они, может быть, нас услышат.
БЕККИ. «Может быть?!» Том, мне страшно...
ТОМ. Ну, чего ты. Они увидят, что нас нет, и...
БЕККИ. И бросятся нас искать, да?
ТОМ. Ясное дело.
БЕККИ. Может, уже ищут, а?
ТОМ. Да... наверно.
БЕККИ /на грани истерики/. Ну конечно... ищут... кричат...
Упавшим голосом.
Том, почему же мы никого не слышим? Они нас и не ищут, Том! Они не знают, что мы потерялись... никто и не заметил...
ТОМ. Тише! Кто это?
В тишине эхом отзываются чьи-то шаги. Человек останавливается.
БЕККИ. Это за нами! Это за нами, Том!
Она вырывает руку и бросается туда, откуда доносились шаги.
Помогите! Кто-нибудь! Мы здесь!
ТОМ. Бекки, назад!
Бежит за ней, оступается, падает.
БЕККИ. Там свет! Мы спасены! Эй! Сюда! Мы здесь! Бекки Тэтчер и Том Сойер!
Кое-как, ощупью, продвигается в темноте. ТОМ, поднявшись, устремляется за ней.
ТОМ. Бекки, стой! Ты сорвешься! Подожди меня!
БЕККИ. Том, я ее не вижу! Только что горела и вдруг...
ТОМ /почти догнал ее/. Подожди, Бекки.
Из-за скалы выпрыгивает ИНДЕЕЦ ДЖО.
БЕККИ вскрикивает. Индейца Джо отделяют от нее каких-нибудь два метра, его лицо подсвечено снизу фонарем. ТОМ и БЕККИ стоят, парализованные страхом.
ИНДЕЕЦ ДЖО. Какая встреча. Если не ошибаюсь, мисс Тэтчер, дочка нашего судьи. А ты знаешь, малышка, сколько он назначил за мою голову? Пятьсот долларов, за живого или мертвого. Щедрый у нас папочка, правда?
В руке у него появился нож. Не успевает он, однако, сделать выпад, как ТОМ кидается навстречу и закрывает собой Бекки.
А-а, вот и Томас Сойер. Звезда судебного процесса. Герой. Юный Том, мечтающий затянуть удавку на шее у бедного индейца Джо.
Надвигается на них. ТОМ пятится, все время заслоняя Бекки.
Но Джо не так-то просто повесить. Джо еще поживет в свое удовольствие. Того, что припрятано у него в сундучке, надолго хватит... надо-о-лго.
ТОМ /с отчаянной храбростью/. Я все знаю про ваш сундучок. Я видел вас на острове Джексона.
ИНДЕЕЦ ДЖО. Ай-яй-яй. Выслеживаем, высматриваем... на кладбище, на острове... Не часто ли ты суешь нос в мои дела, Том Сойер? Я ведь могу его укоротить.
Делает ложный выпад - ТОМ отскакивает, БЕККИ вскрикивает.
ТОМ. Вы не посмеете. Нас разыскивают, и вас они обязательно найдут!
ИНДЕЕЦ ДЖО. Я в этом сильно сомневаюсь. А вот вас они найдут, уж это точно. Найдут там, где я вас уложу рядком.
Бросается с ножом на Тома, тот увертывается, выводя себя и Бекки из-под удара. ИНДЕЕЦ ДЖО летит в расселину, и еще долго слышен его крик... ТОМ осторожно заглядывает в бездну. Молчание. БЕККИ начинает судорожно всхлипывать. Том обнимает ее.
Т е м н о т а.
В темноте приближающиеся мужские голоса. Один фонарь, потом еще три.
ШЕРИФ. Так, ребята. Здесь мы еще не были. Гек, Мефф - вы идете туда.
ГЕК. Да, шериф.
ШЕРИФ. Уилл, вы со мной.
У х о д и т.
ГЕК карабкается вверх по склону, за ним МЕФФ.
ГЕК. Ну, что вы там?
МЕФФ. Гек, обожди. Я не успеваю.
ГЕК /с верхней точки/. Свет! Там свет, Мефф!
МЕФФ. Где?
ГЕК. Том! Бекки!
ТОМ /далеко/. Гек!
ГЕК. Они! Это они! Мы нашли их!
Т е м н о т а.
21
Освещается ТОЛПА, понуро стоящая у входа в пещеры. В толпе МУЗЫКАНТЫ.
УИЛЛ ХЕНЛИ /голос из пещеры/. Они! Это они! Мы нашли их!
Радостные возгласы в толпе. МУЗЫКАНТЫ заиграли разудалую мелодию хопдауна. Из пещеры выходит МЕФФ с Бекки Тэтчер на руках, за ним ТОМ и ГЕК, несущий заветный сундучок индейца Джо. Последними выходят ШЕРИФ и другие ВЗРОСЛЫЕ. Вздох облегчения, шутки, обмен подробностями. Постепенно все расходятся, и остаются СКРИПАЧ да еще СЕДОЙ КАК ЛУНЬ ПРЕСТАРЕЛЫЙ ДЖЕНТЛЬМЕН, решивший полакомиться остатками пиршества. Джентльмен поворачивается с куриной ножкой в одной руке и корзинкой для пикника в другой, и мы узнаем Марка Твена.
ТВЕН /скрипачу и зрителям/. Жареный цыпленок. Ммм... как тогда все было вкусно. Пшеничный хлеб, горячие коржики, жареные цыплята... плакать хочется. Разве на Севере умеют готовить? Или в Европе? Мэйсон и Диксон - вот последние цитадели кулинарного искусства. Только не подумайте, будто я говорю с чужих слов. Это утверждает мой желудок. Когда я... ну да ладно.
СКРИПАЧ наигрывает грустную темку. ТВЕН дает ему куриную ножку, и тот уходит.
22
ТВЕН /не разлучаясь с корзинкой/. Том Сойер и Гек Финн стали самыми богатыми людьми в Санкт-Петербурге. В сундучке лежало ни много ни мало двенадцать тысяч долларов. На эти деньги можно было купить наш городок со всеми потрохами. Долго могли бы Том и Гек купаться в роскоши, но их хватило только на полтора дня. Выяснилось: стоит тебе разбогатеть, как вокруг тебя начинают роиться знакомые и незнакомые, точно назойливые пчелы... а ты, хочешь не хочешь, повязывай галстук, и парься в этом чертовом костюме, и ходи в башмаках! В субботу!
Пока Твен говорит, в гостиной тети Полли собираются гости. Здесь СИД, БЕККИ и их сверстники, а также СУДЬЯ ТЭТЧЕР, учитель ДОББИНС, СВЯЩЕННИК и прочие.
ТОМ и ГЕК, одетые с иголочки, обливаются потом. Молодая женщина подсаживается к воображаемой фисгармонии, звучит записанный на пленку слащавый мотивчик, приличествующий моменту.
Уже всего этого было достаточно, чтобы взбунтоваться. Когда же ТЕТЯ ПОЛЛИ начала устраивать ПРИЕМЫ, чтобы каждый мог своими глазами УВИДЕТЬ легендарных героев, чаша их терпения переполнилась.
Другая дама безголосо поет «Собраться бы нам у реки...» МАРК ТВЕН с отвращением на нее смотрит, снова поворачивается к зрителям.
Нет, как хотите, а я отсюда сбегу.
Обращается к Тому с Геком, которые пытаются незаметно улизнуть с вечеринки.
И вам, мальчики, советую.
Вечеринка идет своим чередом, невзирая на отсутствие главных действующих лиц. Темнота. Затихающую мелодию подхватывает ПЕВЕЦ приятным звучным голосом. МАЛЬЧИКИ срывают с себя ненавистную одежду.
ГЕК. Здорово это ты придумал! Разбойники с большой дороги... это будет получше, чем пираты!
ТОМ. А я что говорю. Придется позвать Джо Харпера... и Бена Роджерса. Должна быть шайка, понимаешь, иначе не тот смак. Том Сойер и его разбойники - ну как? Звучит?
ГЕК. Звучит. А кого мы будем грабить, Том?
МАЛЬЧИКИ уже стоят в одном белье на краю причала.
ТОМ. А всех подряд, Гек. Понеслись?
Отвязывают зачаленные канаты и через мгновение взлетают над Миссисипи. Это был разгон. Когда же их второй раз выносит над водной гладью, МАЛЬЧИКИ разжимают руки и камнем летят вниз, взметнув фонтаны брызг.
З а н а в е с
Уважаемые коллеги!
«Клуб-96» напоминает руководителям театров  и будущим постановщикам, что по «Закону об авторском праве», действующем на территории Российской Федерации, необходимо до начала работы над пьесой получить у автора (переводчика) разрешение на постановку или приобрести лицензию.
переводчик - Сергей Эмильевич ТАСК
Москва, тел. (095) 219-44-62
«Клуб-96», Москва, тел.(095) 261-84-18