Есть выражение «Судьба играет человеком », а это предполагает, что человек игрушка в руках судьбы, что мы не в состоянии ничего изме - korshu.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Есть выражение «Судьба играет человеком », а это предполагает, что человек игрушка - страница №1/1





«Сплетались времена, сплетались судьбы»

Классный руководитель: Есть выражение «Судьба играет человеком..», а это предполагает, что человек - игрушка в руках судьбы, что мы не в состоянии ничего изменить - все предначертано. Николай Островский и корчагинцы наших дней  опровергают это утверждение. Им ближе другое: « Человек - хозяин своей судьбы».

Первый  чтец: По улице быстро шел человек в буденовке и длинной кавалерийской шинели. В левом кармане гимнастерки лежала бумага - приговор медицинской комиссии, по которому он, Николай Островский, безоговорочно признается инвалидом с немедленным переводом на пенсию. Островский спросил врача:

-              Что же, вы лишаете меня даже надежды?

-              Да нет, как можно, - уклончиво ответил врач. Без надежды, по - моему, и жить нельзя. Ваш молодой организм и есть самый лучший лекарь. В 18 лет да без надежды... Этика врача не позволяла ему сказать всю правду этому юноше, полному планов на будущее, не желающему считаться ни с диагнозом врачей, ни со своей болезнью. Ну что из того, что в конной атаке под Львовом он тяжело ранен, а вылечившись в госпитале, работал, как черт. Одним из первых вызвался добровольцем на ударное строительство железнодорожной ветки для подвоза в Киев топлива. Простудился в ледяной воде, свалился в тифозной горячке... Он не один там был. С волнением вспоминают его товарищи напряженные дни строительства узкоколейки. Решено, он поедет к матери, соберется с мыслями, решит, что делать с самим собой. Шел 1922 год.

Второй чтец: В 1924 году Николай направлен на самое серьезное лечение  в Харьков. Врачи определили водянку коленных суставов, оперировали правое колено. Но состояние больного резко ухудшилось. Единственный выход - ампутация обеих ног. Нетрудно представить, что мог чувствовать, оказавшись в подобном положении, любой человек. Но болезнь имела дело с Николаем Островским, с человеком, жизнь которого  «есть и будет светочем для многих тысяч людей», - так напишет о нем Ромен Роллан. Не так просто, оказывается, выбить из седла бывшего конника легендарной бригады Котовского. Островский категорически отказывается от операции. Те, кто лечился в Харьковском научно - исследовательском институте, вспоминают необычайную скромность Островского. Он никогда не рассказывал о своем участии в боях с белогвардейцами, о сражениях в бригаде Котовского. Он был чужд позы и малейшей рисовки. Его любили многие врачи за чуткость к другому человеку, но немногие понимали, что Николай не терпит жалости к себе. Впоследствии, совершенно беспомощный физически, он писал: «Я органически злобно ненавижу  людей, которые под беспощадными ударами жизни начинают выть и кидаться в истерике по углам. То, что я сейчас прикован к постели, не значит, что я больной человек...».   

Третий  чтец: Решает идти напролом, бороться, чем можно, без нытья.

                  Кто знает, что такое «пасть пластом»,

                  С отчаянья в подушки зарываясь,

                  Когда все в прошлом,

                  Ничего - потом?

                  Но мужество наращивать, как завязь,

                  Чтоб показать цветение души,

                  Чтоб высветилось будущее зримо...

                  Ломаются в руках карандаши,

                  Но мысль твоя горит неугасимо,

                  Находит слово нужное, строку...

                  Рука бойца, привычная к курку,

                  Привычная другое дело делать.

                  Не сразу для тебя забрезжит свет

                  Оживших на страницах звонких лет

                  Из полыханья стягов и металла,

                  Где поколенье ленинцев мужало,

                  У нового вставая на чеку.

                  Так ты перо приравнивал к штыку,

                  Чтоб от себя за многих рассказать,

                  Что это значит жить,

                  А не страдать          



 Классный руководитель: Писатель Николай Островский сформировался не «вдруг». До романа « Как закалялась сталь», в 1927 году, им была предпринята своеобразная проба пера. Осенью 1927 г. Островский уже был прикован к постели, но еще сохранял остатки зрения. Вот что известно об этом этапе жизни писателя.Осенью в свой распорядок дня Николай включил новую графу «писание». Этому отводилось часа четыре в день. Каждое утро после завтрака Николай просил дать ему чернила, вынимал из -под  подушки объемистую тетрадь и начинал писать... Рукопись называлась «Рожденные бурей» (как и второй роман писателя). О ней мало сведений. Николай Островский не любил вспоминать об этом эпизоде своей многострадальной жизни. Рукопись, посланная для одобрения и «проверки фактов» однополчанам в Одессу (т.к. речь в ней шла о героических походах бригады Котовского), была принята бывшими котовцами « на ура». Но на обратном пути бандероль пропала. «Украден шестимесячный труд. Это каждый день «8 часов напряжения!...», - скажет об этом Островский в своем романе «Как закалялась сталь».

 Первый  чтец:  

                      И снова работа, работа, работа.

                      Не в счет, что ты болен и очень устал

                      Правофланговым ты сызнова стал.

После пропажи рукописи  Н. Островский принимается за главную работу всей своей жизни, за роман «Как закалялась сталь», он с особым рвением обратился к литературной учебе.                     

                      И боль отступала,

                      И смерть отступала

                      И у тебя самого,

                      Как у Павла.



Второй чтец: Кто - то может  возразить: Островский... - это было так давно, время было другое, героическое. Во все времена есть выбор: плыть по течению или противостоять судьбе.    Судьба Людмилы Тумановой, девушки из племени корчагинцев, никого не оставляет равнодушным. А ее стихи и песни нравятся всем.  Она была в нашем возрасте, на пороге своей большой жизни, когда весь мир ограничился для нее стенами комнаты. Как смогла она выстоять? Не только выжить, но и найти в себе силы трудиться, дарить людям мир своих стихов, песен, детских сказок и пьес? И какой он, этот мир? Вот перед нами ее стихи. Чем привлекают они? Прежде всего, мягкой, доверительной интонацией, очень искренней, задушевной. Так можно говорить с близким, дорогим и чутким человеком, которому открываешь самые заветные свои мысли, мечты. И это доверено нам, читателям.

                            Мне снился зелен луг,

                            И запах травный, пряный.

                          Я пробудилась вдруг

                          Случайно спозаранок.

                          Собрав букеты штор,

                          Открыв окошка створу,

                          Впустила синь - простор

                          И торопливый шорох...      

И сразу останавливаешься  пораженный ... «Букеты штор» - какой удивительный метафорический образ, никогда раньше я не могла представить, что так можно назвать обыкновенные  домашние шторы... А  «тополиный шорох», есть ли он? Есть! Прислушиваюсь. Это и шорох листьев, и особый аромат тополя, и обязательно белый пух, тополиный пух, который по утрам еще не летит по воздуху, а дремлет в белых гроздьях соцветий. «Тополиный шорох» - это просыпающийся день, первые звуки города, скрытого тенью тополей. Благодарно замирает сердце, и ищет новые строчки. И они принимаются  как единственно верные и необходимые. Не стазу понимаешь за тихой музыкой стиха, какая долгая и кропотливая работа над словом создает такие неожиданные эпитеты, образы, которые заставляют остановиться и задуматься.



Третий  чтец: В каждом стихе Людмилы Тумановой присутствует  одухотворенное движение:  «бродит август по траве», «вьется в медленном ветру паутинок стая», листья тянутся к костру», дождь барабанит свой мотив, а ему «ответил дятел вдалеке, дождя морзянку повторив». Во всем автор жадно ловит музыку, « где ритмом - вечное движение» и вечная жизнь, всегда прекрасная. Именно этот мир воспевают стихи Тумановой: лес ли это осенний, как янтарное море, вздыхающее за окном, летние ли зори, празднично полыхающие в полнеба, ромашковый ли луг с неповторимыми цветами -желтоглазками, или легкое облако - не только особое поэтическое видение окружающего мира, но устремленность в мечту, душевная приподнятость и очарование.

                             Неслась по небу тройка лошадей,

                             Ямщик, как видно, упустил поводья,

                             И ветер вволю тешился над ней,

                             И в гривах вспенивались облачные хлопья

Мы чувствуем радостное движение, оно сразу врывается первым глаголом: /неслась тройка/, /ветер, тешился/, /рвал гривы/, /спенивались хлопья/.

                             О, что за тройка! Что за вольный бег!

                             В клубах кипучих скрылись пристяжные,

                             Растаяли, оставив дымный след;

                             манили тройку дали голубые...

Кипучие клубы, облачные хлопья, ветер  создают ощущение простора, необъятности, желания улететь в дали голубые:

                              возьми меня с собой!

                               Объять хочу  просторы  необъятны!                                  

Четвертый чтец: Но прекрасный образ облака - тройка, облака, видного из того же окна, исчезает, оставив легкий след и  легкую грусть от невозможности подняться в эти дали. А мечта остается, простор манит и неожиданно оборачивается морем, янтарным морем осеннего леса.

                                 Отполыхали  летние зори...

                                 И разрисованный сказочной кистью

                                 Лес превратился в янтарное море,

                                 Носятся чайками желтые листья...

Упруго начинается каждая строчка, как легкие волны ритмично ударяются о берег:

                                В солнечном море никто не утонет,

                                В волны сухие зайди по колено,

                                И, зачерпнув, сколько входит в ладони,

                                По ветру кинь разноцветную пену...



Пятый  чтец: Тихонько ворчит набегавшая волна первой строчки:  « вв..с» и разбивается о берег: «лонн...», вторая отзывается где - то поодаль:

« вволн»..., а третья строчка - волна уже кончается этим звуком: «доннь»...

Эта аллитерация создает мелодию стиха, мелодию и игру морских волн, которая подчеркивается и внутренней рифмой: «никТО не уТонет».

А ритм стиха становится добрее, радостнее:

                               Явится тут же корабль пред тобою,

                               Радуга вспыхнет и парусом станет,

                               Вдаль позовет, поведет за собою...

Снова неожиданная метафора - радуга паруса, алого паруса надежды.

                               Только поверь - сразу  чудо свершится:

                               Лес превратится в янтарное море,

                               Чайками будут листья кружиться...

Море не может быть без чаек, но листья - чайки может увидеть только очень чуткий художник, и мы верим этому, как верим уже и сказочному паруснику. Стихотворение кончается, опять звучит первоначальная нота, обрамляющая стих: Отполыхали летние зори...

И начинаешь понимать, что главное в стихотворении не только мечта, вера в чудо, в будущее, а большое раздумье о смысле человеческой жизни, о жарком лете юности с полыхающими яркими зорями, о приближающейся осени жизни, которая тоже прекрасна, тепла, наполнена янтарным, желтым солнечным светом радуги, ожиданием добра, счастья. И это ожидание чуда остается с нами мелодией стиха, грустной, светлой, навсегда подаренной нам. 

 Классный руководитель: Не только стихи пишет Людмила. Добрую улыбку сердца вызывает миниатюра «Капля радости». Таинственно, негромко и мягко льются слова:

                               «Первые лучи солнца еще только вышивали зарю

                                 по краешку неба, а  в старом лесу под раскидистым   

                                 кустом уже что - то зашевелилось. Вздрогнули

                                 листья, хрустнув, потянулись, раздвинулись

                                 ветки, и на лужайку вышло Утро.

                                 Оно было совсем еще сонное, и от него пахло

                                 Черемухой...»

Лучи солнца вышивают зарю по краешку неба - зори полыхали, они разгорались, разливались, ими горел восток, но такого еще не было, эта поэтическая метафора - находка Людмилы, подаренная нам. А сколько неуловимых движений замечено сердцем художника: вздрогнули листья, потянулись, хрустнули, раздвинулись, прежде, чем появилось Утро, сонное, пахнувшее черемухой... Первыми встретили его круглолицые Желтоглазки - ромашки, Утро подарило им волшебную радугу, «вышло из воды, вытерлось ветреным полотенцем и заторопилось к людям. Легко взбежав на пригорок, оно оглянулось: ромашки, тесня и толкая друг друга, весело скакали на одной ножке вслед за ним, крепко зажав в зеленых влажных кулачках по капле радости»...

Каждое стихотворение Людмилы Тумановой - драгоценная капля добра, радости и жизнеутверждения.

И все ее доброе творчество, отвечая на вопрос:

«Для чего мы с тобой пришли в этот мир?» 

утверждает:

«Чтобы сделать друг друга немного счастливей, чтоб земля наша стала намного красивей».

И в этом жизнеутверждении  главная сила творчества Людмилы Тумановой, поэтессы из города Кургана.



Классный руководитель: Сплетаются времена, сплетаются судьбы, жизненный подвиг Н.Островского, несломленного бойца, остающегося и сегодня в строю, продолжается в судьбах людей уже другого века. Что выбрать? Плыть по течению, покориться судьбе? Или открыть окно в мир, наполнив свою жизнь красками, звуками, стихами... жизнью. Каждый делает этот выбор самостоятельно. И вам дорогие мои ребята сегодня, в наше не лёгкое время тоже предстоит сделать такой выбор.

Всем спасибо.